Shifts in the Genetic Landscape of the Western Eurasian Steppe Associated with the Beginning and End of the Scythian Dominance

Abstract

The Early Iron Age nomadic Scythians have been described as a confederation of tribes of different origins, based on ancient DNA evidence. It is still unclear how much of the Scythian dominance in the Eurasian Steppe was due to movements of people and how much reflected cultural diffusion and elite dominance. We present new whole-genome sequences of 31 ancient Western and Eastern Steppe individuals including Scythians as well as samples pre- and postdating them, allowing us to set the Scythians in a temporal context (in the Western/Ponto-Caspian Steppe). We detect an increase of eastern (Altaian) affinity along with a decrease in Eastern Hunter-Gatherer (EHG) ancestry in the Early Iron Age Ponto- Caspian gene pool at the start of the Scythian dominance. On the other hand, samples of the Chernyakhiv culture postdating the Scythians in Ukraine have a significantly higher proportion of Near Eastern ancestry than other samples of this study. Our results agree with the Gothic source of the Chernyakhiv culture and support the hypothesis that the Scythian dominance did involve a demic component.

https://papers.ssrn.com/sol3/papers.cfm?abstract_id=3346985

https://papers.ssrn.com/sol3/cf_dev/AbsByAuth.cfm?per_id=3403174

https://www.researchgate.net/publication/321071660_Kinship_Analysis_of_Human_Remains_from_the_Sargat_Mounds_Baraba_forest-steppe_Western_Siberia

Открытого доступа пока нет...

Abstract

«Кто такие хазары?» — с этого вопроса начала свое выступление Татьяна Татаринова (Университет Ла Верне, США), напомнив слушателям всем известные строчки из «Песни о Вещем Олеге». Хотя в течение тысячелетия история Евразии включала бесконечные войны со степными кочевниками (а в промежутках между войнами – торговлю с ними), нам  очень мало известно об их природе. Наиболее известное политическое образование – Хазарский каганат, контролирующий торговые артерии  вокруг Черного и Каспийского морей в раннем средневековье. Генетическая природа хазар была предметом многолетних дебатов, и одна из гипотез связывает их с предками нынешних евреев ашкенази, но есть и противоположная точка зрения. Чтобы разгадать хазарскую загадку, авторы впервые использовали полногеномное NGS секвенирование останков из хазарских погребений, а в биоинформатическом анализе применили  методы reAdmix и GPS. В результате среди хазар обнаружены две отдельные группы, европейского(кавказского) и азиатского происхождения, которые смешивались друг с другом. Не подтвердилась гипотеза, что хазары – предки ашкеназов, хотя для полного ответа на вопрос об их природе нужны дополнительные исследования.

По слухам, из Y-хромосом там много R1a и один Q.

Sample	Status	Genetic Sex		
			MT	Y chr
AKB002	Elite	XX	G3a3	-
AKB003	Elite	XX	C4	-
BKB001	Elite	XY	C5+16093	low coverage
BKB003	Elite	XY	U4a1a	R1a1a1b
BKB004	Elite	XX	Z1a1	-
BRE016	Elite	XY	D4f	Q1b1a1a1g
BRE028	Elite	XX	A8a1	-
ESZ004	Elite	XY	R1b1	R1a1a1
GOM001	Elite	XY	R0	low coverage
KOT002	Elite	XY	G2b2	R1a1a1b
NUR003	Elite	XX	C5b1b	-
SHI004	Elite	XY	H1n6	R
SHI008	Elite	XY	D4e1	R1a1a1
SRK002	Elite	XX	G1c2	-
URD002	Elite	XX	low coverage	-
GOM001_ss	Elite	XY	low coverage	low coverage
GOM001_ss	Elite	XY	low coverage	low coverage
URD002_ss	Elite	XX	H	-
BIR001	non Elite	XX	R2+13500	-
BIR002	non Elite	XY	C4a1a	Q1a1a
BIR003	non Elite	XX	F2f	-
BIR004	non Elite	XX	HV18	-
BIR005	non Elite	XY	K2b1a1	N1a1a1a1a
BIR006	non Elite	XX	HV18	-
BIR007	non Elite	XY	H10	R1a1a1b2a2
BIR008	non Elite	XX	A+152+16362	-
BIR009	non Elite	low coverage	low coverage	low coverage
BKB002	non Elite	XY	T2b34	R1a1a1b2a2a3
BRE027	non Elite	XY	D4j+(16286)	Q1b1a
ESZ005	non Elite	XX	R1b1	-
ESZ006	non Elite	XX	HV6	-
ESZ007	non Elite	XY	T2+16189	Q1b1a3
ESZ008	non Elite	XY	U5a1d2b	R1a1a1b2a2a3
ESZ009	non Elite	XX	low.cov	-
ESZ010	non Elite	XY	U2e3	R1a1a1b2a2
ESZ011	non Elite	XX	Y1a1	-
ESZ012	non Elite	XY	Y1a1	Q1b1a3a1
ESZ014	non Elite	XY	U7	Q1b
ESZ015	non Elite	XY	R1b1	R1a1a1b
KOT001	non Elite	XY	U5a2a1	R1a1a1b2a2
KOT003	non Elite	XY	K1b1a1+199	R1a1a1b2
NUR005	non Elite	XX	D4h4a	-
SHI001	non Elite	XY	T2b	R1a1
SHI002	non Elite	XX	Y1a1	-
SHI005*	non Elite	XY	A26	Q1a
SHI006*	non Elite	XY	A26	Q1a2a1
SHI007*	non Elite	XY	A+152+16362	Q1a2a1
SRK003	non Elite	XY	C4a1a+195	Q1b1a3
SRK004	non Elite	XY	T2d1b2	low coverage
SRK005	non Elite	XY	H41a	low coverage
SHI009	non Elite	XY	H15b1	R1a1a1b2a2

Molecular Genealogy of a Mongol Queen’s Family and Her Possible Kinship with Genghis Khan

http://journals.plos.org/plosone/article?id=10.1371/journal.pone.0161622

На основании результатов своей работы авторы предполагают, что Чингизиды относились к гаплогруппе R1b-M343.

Genetic admixture and language shift in the medieval Volga-Oka interfluve

    Sanni Peltola 7
    Kerttu Majander
    Nikolaj Makarov
    Kerkko Nordqvist
    Elina Salmela
    Päivi Onkamo

Open Access

Published:December 12, 2022

DOI:https://doi.org/10.1016/j.cub.2022.11.036
 

Highlights

    •    Iron Age inhabitants of Suzdal were genetically unique but close to Uralic speakers
    •    A shift in the local gene pool coincided with Slavic migrations and a language shift
    •    Genetic changes mirror the insights from historical linguistics and written records
    •    Outliers suggest far-reaching contacts during the medieval times

Summary

The Volga-Oka interfluve in northwestern Russia has an intriguing history of population influx and language shift during the Common Era. Today, most inhabitants of the region speak Russian, but until medieval times, northwestern Russia was inhabited by Uralic-speaking peoples. A gradual shift to Slavic languages started in the second half of the first millennium with the expansion of Slavic tribes, which led to the foundation of the Kievan Rus’ state in the late 9th century CE. The medieval Rus’ was multicultural and multilingual—historical records suggest that its northern regions comprised Slavic and Uralic peoples ruled by Scandinavian settlers. In the 10th–11th centuries, the introduction of Christianity and Cyrillic literature raised the prestige status of Slavic, driving a language shift from Uralic to Slavic.3
This eventually led to the disappearance of the Uralic languages from northwestern Russia. Here, we study a 1,500-year time transect of 30 ancient genomes and stable isotope values from the Suzdal region in the Volga-Oka interfluve. We describe a previously unsampled local Iron Age population and a gradual genetic turnover in the following centuries. Our time transect captures the population shift associated with the spread of Slavic languages and illustrates the ethnically mixed state of medieval Suzdal principality, eventually leading to the formation of the admixed but fully Slavic-speaking population that inhabits the area today. We also observe genetic outliers that highlight the importance of the Suzdal region in medieval times as a hub of long-reaching contacts via trade and warfare.

Генетическая примесь и языковой сдвиг в средневековом Волго-Окском междуречье

    Санни Пелтола 7
    Кертту Маяндер
    Николай Макаров
    Керкко Нордквист
    Элина Салмела
    Пяйви Онкамо

Открытый доступ

Опубликовано:12 декабря 2022 г.

DOI:https://doi.org/10.1016/j.cub.2022.11.036

Основные моменты

    - Жители железного века Суздаля были генетически уникальны, но близки к носителям уральского языка
    - Изменения в местном генофонде совпали со славянскими миграциями и языковым сдвигом
    - Генетические изменения отражают выводы исторической лингвистики и письменных источников.
    - Выбросы свидетельствуют о далеко идущих контактах во времена средневековья.

Резюме

Волго-Окское междуречье на северо-западе России имеет интригующую историю притока населения и языкового сдвига в течение общей эры. Сегодня большинство жителей региона говорят на русском языке, но до средневековья северо-западная Россия была населена уралоязычными народами. Постепенный переход на славянские языки начался во второй половине первого тысячелетия с экспансией славянских племен, что привело к основанию государства Киевская Русь в конце 9 века н.э. Средневековая Русь была многокультурной и многоязычной - исторические записи свидетельствуют о том, что ее северные регионы состояли из славянских и уральских народов, которыми управляли скандинавские поселенцы. В 10-11 веках введение христианства и кириллицы повысило престиж славянского языка, что привело к смене языка с уральского на славянский3.
В конечном итоге это привело к исчезновению уральских языков на северо-западе России. Здесь мы изучаем 1 500-летний временной разрез 30 древних геномов и значений стабильных изотопов из Суздальского региона в Волго-Окском междуречье. Мы описываем ранее не изученную местную популяцию железного века и постепенный генетический оборот в последующие века. Наш временной разрез фиксирует сдвиг населения, связанный с распространением славянских языков, и иллюстрирует этнически смешанное состояние средневекового Суздальского княжества, что в конечном итоге привело к формированию смешанного, но полностью славяноязычного населения, населяющего эту территорию сегодня. Мы также наблюдаем генетические выбросы, которые подчеркивают важность Суздальского региона в средневековые времена как центра дальних контактов посредством торговли и военных действий.

Переведено с помощью www.DeepL.com/Translator (бесплатная версия)

Sample	Site	Date	mtDNA	Y-chr
BOL001	Bolshoye Davydovskoye 2	 294±29 calCE	H11a2	*
BOL002	Bolshoye Davydovskoye 2	 188±32 calCE	U4c1	*
BOL003	Bolshoye Davydovskoye 2	 292±29 calCE	H5a1a	*
BOL004	Bolshoye Davydovskoye 2	 263±35 calCE	U4c1	*
BOL005	Bolshoye Davydovskoye 2	 219±31 calCE	V7a1	*
BOL006	Bolshoye Davydovskoye 2	 192±32 calCE	T2g	*
BOL007	Bolshoye Davydovskoye 2	 373±42 calCE	H5	*
BOL008	Bolshoye Davydovskoye 2	 289±30 calCE	H13a2b2a	*
BOL009	Bolshoye Davydovskoye 2	 295±29 calCE	H28a	*
GOR001	Gorokhovets Puzhalova gora	859±49 calCE	K1c1h	R1a1a1b1a1b1
GOS001	Gorokhovets Sretensky monastery	1157±51 calCE	I1a1a	I2a1b2a1
GOS002	Gorokhovets Sretensky monastery	1111±48 calCE	U3a3	R1a1a1b1a2a
GOS003	Gorokhovets Sretensky monastery	1090±41 calCE	I1a1	K
SHE001	Shekshovo 9	930±34 calCE	U5a1d1	E1b1b1a1b1
SHE002	Shekshovo 9	1010±11 calCE	NA	*
SHE003	Shekshovo 9	841±36 calCE	U5a2a1b	G2a2b1a
SHE004	Shekshovo 9	936±31 calCE	H6a1a4	*
SHE005	Shekshovo 9	1046±44 calCE	HV10	R1a1a
SHE006	Shekshovo 9	1012±21 calCE	K1a30a	*
SHE007	Shekshovo 9	1125±54 calCE	H49	I2a2
SHE008	Shekshovo 9	1348±28 calCE	H3	*
SHE009	Shekshovo 9	1346±31 calCE	U2e1b1	R1a1a1b1a1
SHK001	Shekshovo 2	1207±22 calCE	M9a1a	J2a
SHK002	Shekshovo 2	1179±35 calCE	Z3c	N1
KBL001	Kibol 3	 1756±73 calCE	NA	*
KBL002	Kibol 3	 1787±87 calCE	J1c3	*
KBL003	Kibol 3	 1728±67 calCE	U5b1b1a	*
KED001	Kideksha	1747±71 calCE	H24a	*
KED002	Kideksha	1772±82 calCE	H50	*
KED003	Kideksha	1634±53 calCE	I1a1a3a	*
KED004	Kideksha	1414±11 calCE	F2e	*
KRS001	Krasnoe 3	1429±7 calCE	T1a	*

We detected several genetic outliers in our dataset. On the West Eurasian PCA, one individual from Bolshoye Davydovskoye 2 (BOL006) falls closer to their medieval successors than the main VolgaOka_IA group (Figure S3). Similarly, one individual from Shekshovo 9 (SHE008) falls closer to Central and West Europeans than the rest of the Shekshovo 9 individuals. Most strikingly, both individuals from Shekshovo 2 (SHK001 and SHK002) fell far from other individuals in our dataset, closer to East Asia and the “forest-steppe cline” in the Eurasian-wide PCA (Figure 1C). Their closest PCA neighbors were Kazakhs, Karakalpaks, Siberian Tatars, and other Turkic-speaking groups from Central Asia and Siberia. Both individuals also carried mitochondrial haplogroups that are more common in Asia than in Europe. In cladality f₄ tests, we found the smallest number of significantly non-zero estimates with Karakalpaks, suggesting genetic similarity (Data S2B). In a previous study, their strontium values indicated a non-local origin, further supporting the interpretation that these individuals had moved to the Volga area in their adulthood. These two men, who died at a young age, may represent Turkic-speaking groups whose members were in the military service in Kievan Rus’, mostly guarding its southern borders.

Мы обнаружили несколько генетических выбросов в нашем наборе данных. На западноевразийском PCA один индивид из Большое Давыдовское 2 (BOL006) ближе к своим средневековым преемникам, чем к основной группе VolgaOka_IA (рис. S3). Аналогично, один индивид из Шекшово 9 (SHE008) ближе к центральным и западным европейцам, чем остальные индивиды из Шекшово 9. Самое поразительное, что оба человека из Шекшово 2 (SHK001 и SHK002) оказались далеко от других людей в нашем наборе данных, ближе к Восточной Азии и "лесостепному клину" в общеевразийском PCA (Рисунок 1С). Их ближайшими соседями по PCA были казахи, каракалпаки, сибирские татары и другие тюркоязычные группы из Центральной Азии и Сибири. Оба человека также были носителями митохондриальных гаплогрупп, которые чаще встречаются в Азии, чем в Европе. В тестах кладальности f4 мы обнаружили наименьшее число значительно ненулевых оценок у каракалпаков, что говорит о генетическом сходстве (Data S2B). В предыдущем исследовании их показатели стронция указывали на неместное происхождение, что еще больше подтверждает интерпретацию того, что эти люди переехали в Поволжье в зрелом возрасте. Эти два человека, умершие в молодом возрасте, могут представлять тюркоязычные группы, члены которых находились на военной службе в Киевской Руси, в основном охраняя ее южные границы.

Переведено с помощью www.DeepL.com/Translator (бесплатная версия)

Арамова О.Ю.1,2, Шамрай О.В.1 , Вдовченков Е.В.1 , Корниенко И.В.1,2

1 Южный федеральный университет (ЮФУ), Ростов-на-Дону, Россия

2 Южный научный центр Российской академии наук (ЮНЦ РАН), Ростов-на-Дону, Россия

Введение. Меотские племена, населявшие в I тыс. до н. э. — первой половине I тыс. н. э. Восточное Приазовье, Кубань и Нижний Дон, играли значительную роль в этнокультурных процессах древней Восточной Европы. Актуальность исследования определена тем, что существующие фрагментарные археологические, исторические и антропологические данные не позволяют решить вопросы их происхождения, языковой принадлежности, а также генетических связей с другими популяциями [1]. Цель и задачи работы: исследование полиморфизмов и популяционных характеристик маркеров аутосомной ДНК, Y-хромосомы, митохондриальной ДНК представителей меотской культуры I тыс. н. э., проживавших на территории юга России. Материалы и методы. Объектами исследования являлись костные останки 35 человек из грунтовых некрополей Ростовского, Темерницкого и Нижнегниловского городищ, датированные I–III веками нашей эры.

Работа с археологическим материалом проводилась в стерильной зоне, согласно правилам работы с древней ДНК. Объекты исследования прошли этап деконтаминационной обработки для исключения возможной контаминации биоматериала экзогенной ДНК [2,3]. Древнюю ДНК выделяли фенол-органическим методом в 5 независимых параллелях. Типирование STR-локусов проводили по системе COrDIS «Эксперт» (Гордис), типирование микросателлитных локусов Y-хромосомы проводили по системе COrDIS-Y (Гордис) согласно руководствам пользователя. Фрагментный анализ осуществляли с помощью ДНК-анализатора ABI PRISM 3130xl (AppliedBiosystems). Обработку результатов электрофореза и идентификацию аллелей проводили при помощи программы GeneMapper ID 3.2. Для каждого образца типирование проводили в 7 повторностях. Амплификацию HV1 и HV2 регионов митохондриальной ДНК проводили в 3 параллелях с использованием специфичных минипраймеров [4]. Секвенирование HV1 и HV2 осуществлялось методом Сэнгера при помощи набора реагентов BigDye Terminator 1.1 Cycle Sequencing Kit (Applied Biosystems). Очистка образцов после амплификации и секвенирования осуществлялась с использованием CleanMag DNA (Евроген) и DyeEx 2.0 Spin Kit (Qiagen) соответственно. Детекция продуктов секвенирования осуществлялась при помощи ABI PRISM 3130xl (AppliedBiosystems). Анализ полученных данных проводили с использованием программы Sequencing Analysis 5.3 и BioEdit 7.0.5.2. Полиморфизмы нуклеотидных последовательностей выявляли относительно сравнения с уточненной референcной последовательностью (CRS). Вероятная принадлежность древнего населения к той или иной современной метапопуляции рассчитывалась на основе соотношения правдоподобия гипотез LR [5] с использованием генетических признаков из базы данных pop.STR. В расчет брали локусы, где частота успешного типирования аллелей в исследуемой выборке ≥ 8. Если LR >1, то это свидетельствует в пользу первой гипотезы, в противном случае — в пользу второй гипотезы [5]. Установление гаплогрупп Y-хромосомы осуществляли, используя базу данных YHRD и программное обеспечение Y-DNA Haplogroup Predictor NEVGEN 21. Принадлежность митохондриальной ДНК к той или иной гаплогруппе определяли с использованием базы данных EMPOP 22 и онлайн-программы HaploGrep.

Основные результаты. В результате оценки вероятности правдоподобия гипотез установлена взаимосвязь генетических признаков аутосомной ДНК представителей меотской культуры с современными метапопуляциями Океании (LR=3.356), Европы (LR=2.569) и в меньшей степени Южной и Центральной Азии (LR=1.975).Таким образом, генетические признаки маркеров аутосомной ДНК носителей меотской культуры наиболее часто встречаются у современных представителей Океании, Европы и в меньшей степени Южной и Центральной Азии.

Установленные полиморфные признаки Y-хромосомы свидетельствуют о том, доминирующими (75%) являлись евразийские гаплогруппы с высоким распространением на Ближнем Востоке (R1a M198, G2a2> BY1433), также выявлены азиатские гаплогруппы L1b M317 и Q F1096> M25. Установленные генетические признаки распространены на современной территории юга России (регионы Кавказа). Наиболее часто встречающаяся полиморфные варианты HV1 и HV2 у представителей меотской культуры это: 16223C>T (0.473), установленный у современных восточноазиатских метапопуляций (0.607) и 16292 C>T (0.263), характерный для современных европейских гаплотипов. Для исследованных меотов с долей 63.2 % характерны европейские субклады (H2a2a, H2a1f, H1c3b, H41a, U2e, J1c1b1), а в 26.3 % случаев выборка представлена азиатскими субкладами (D4g2, F1a1b, U5a1, M42b1a*1a, M7c1a2), остальные субклады I5a1c, HV12a указывают на связь исследованной выборки с современными ближневосточными метапопуляциями.

Выводы. Полученные комплексные палеогенетические данные свидетельствуют о генетической гетерогенности населения меотской культуры Нижнего Дона. Результаты являются важным дополнением малочисленных историко-археологических источников и имеют ключевое значение для понимания сложного этногенеза и формирования представления о генетической структуре этой древней общности. Генетическая вариабельность исследуемой выборки указывает на взаимодействие меотского населения юга России с соседними племенами кочевников (сарматы, гунны), что объясняет наличие азиатского компонента среди представителей меотской культуры. Работа выполнена в рамках реализации госзадания ЮНЦ РАН (№ гр. проекта 122011900166–9).

стр526https://www.elibrary.ru/download/elibrary_91586217_25434090.pdf

А.С. Пилипенко1, Р.О. Трапезов1, С.В. Черданцев1, И.В. Пилипенко1, А.А. Журавлев1, М.С. Пристяжнюк1, В.И. Молодин2, 3
1Институт цитологии и генетики СО РАНпр. Академика Лаврентьева, 10, Новосибирск, 630090, Россия
E-mail:alexpil@bionet.nsc.ru; Rostislav@bionet.nsc.ru; stephancherd@gmail.com;pilipenkoiv@bionet.nsc.ru; tos3550@mail.ru; mprist@list.ru
2Институт археологии и этнографии СО РАН пр. Академика Лаврентьева, 17, Новосибирск, 630090, Россия
E-mail: molodin@archaeology.nsc.ru
3Новосибирский государственный университет ул. Пирогова, 1, Новосибирск, 630090, Россия

...Для молекулярно-генетического исследования были взяты кости посткраниального скелета и зубы семи взрослых индивидов из курганов 2–5, характеризующиеся наибольшей макроскопической сохранностью...

...Были успешно амплифицированы фрагменты мтДНК различной длины(от менее 150 до более 300 пар нуклеотидов). Исследование аллельных профилей STR-локусов Y-хромосомы, аутосом, существенно более чувствительное к уровню сохранности ДНК в скелетных останках, дало возможность дифференцировать скелеты по этому признаку.В наибольшей степени сохранилась ДНК индивидов 3 и 4 (одиночные погребения в кург. 3 и 4), для которых удалось получить полные аллельные профили 17 STR-локусов Y-хромосомы, а также почти полные аллельные профили анализируемых нами аутосомных STR-локусов (14 из 15 исследованных, за исключением одного локуса с наибольшей длиной продукта ПЦР)...

...Для всех семи исследованных погребенных удалось получить достоверные данные по структуре мтДНК: секвенировать последовательность ГВС I мтДНК, реконструировать гаплотип и определить филогенетическое положение вариантов(табл. 2). Всего выявлено шесть структурных вариантов мтДНК. Идентичные обнаружены только у индивидов 5 и 6 из коллективного захоронения в кург. 5. Исследованные варианты относятся к пяти гаплогруппам митохондриальной ДНК: T (два варианта, относящиеся к разным подгруппам), J (один вариант из подгруппы J1b1a1), K и H (по одному варианту),U5a (один структурный вариант у двух индивидов).Таким образом, в рассматриваемой серии наблюдается значительное филогенетическое разнообразие мтДНК. Важной особенностью является принадлежность всех выявленных вариантов к западно-евразийскому кластеру гаплогрупп митохондриальной ДНК.

Для шести из семи исследованных индивидов с установленным молекулярно-генетическими методами мужским полом были определены аллельные профили STR-локусов Y-хромосомы (табл. 3). Число STR-локусов, для которых нам удалось получить достоверные данные, варьировало: полный профиль реконструирован для трех индивидов (2–4), для двух (1 и 6) определены аллели 16 из 17 анализируемых нами локусов, для индивида 7, ДНК которого демонстрировала признаки плохой сохранности, – десяти. Несмотря на различия в полноте аллельных профилей STR-локусов, с помощью программ-предикторов удалось с высокой вероятностью (от 99,3 до 100 %) определить филогенетическую принадлежность всех исследованных вариантов Y-хромосомы. В отличие от рассмотренных выше образцов мтДНК, эта серия однородна: все варианты относятся к одному филогенетическому кластеру – гаплогруппе R1b Y-хромосомы. Более того, среди анализируемых аллельных профилей выявлены вариации в статусе лишь двух локусов Y-хромосомы (DYS390 и YGATAH4). Остальные 15 характеризуются одинаковыми аллелями во всех исследованных образцах (с поправкой на отсутствие данных об отдельных локусах в некоторых из них). У пяти индивидов с полными (или близкими к полным) аллельными профилями выявлено не менее трех структурных вариантов Y-хромосомы, относящихся к гаплогруппе R1b: уникальный (в пределах исследованной серии) у индивида 2 и два, представленные в парах индивидов – 1 и 4, 3 и 6.

...Мы провели сравнительный анализ серии образцов мтДНК и Y-хромосомы из могильника Бертек-33 других афанасьевских памятников Горного Алтая и Минусинской котловины (использованы как данные из опубликованных работ [Allentoft et al., 2015; Hollardet al., 2018], так и пока не опубликованные результаты, полученные нами). Для всех групп характерно абсолютное доминирование вариантов мтДНК западно-евразийского происхождения. Более того, все гаплогруппы мтДНК, присутствующие в нашей серии, были выявлены и по материалам других памятников афанасьевской культуры Горного Алтая и Минусинской котловины (вплоть до присутствия вариантов мтДНК, идентичных выявленным в данной работе). При этом следует отметить, что отдельно взятые варианты мтДНК, обнаруженные нами у погребенныхиз могильника Бертек-33, не являются специфичными только для афанасьевцев, а имеют довольно широкое распространение в западной части Евразии. Еще более очевидно сходство серий из могильника Бертек-33 и других памятников афанасьевской культуры в отношении состава вариантов Y-хромосомы, абсолютное большинство которых относится к гаплогруппе R1b. Ее доминирование является уникальной для региона чертой афанасьевского населения, отличающей его от других южно-сибирских популяций как эпохи бронзы, так и последующих. Среди синхронных с афанасьевской популяций бронзового века за пределами Южной Сибири, исследованных к настоящему времени в отношении генофонда Y-хромосомы, эта черта выявлена у различных локально-территориальных групп носителей ямной культуры Восточной Европы [Haak et al., 2015; Allentoft et al., 2015].

Обнаруженное нами сходство индивидов из могильника Бертек-33 и носителей афанасьевской культуры других локальных групп коррелирует с некоторыми выводами антропологов: согласно результатам краниометрического исследования, черепа из этого могильника сходны как с афанасьевскими сериями из высокогорных юго-западных и центральных районов Горного Алтая, так и с крайней восточной серией афанасьевского времени с территории Синьцзяна[Чикишева, 1994, с. 166]. При этом на уровне мтДНК и Y-хромосомы мы не зафиксировали компонентов,которые могли бы ассоциироваться с автохтонным(доафанасьевским) населением Алтая и сопредельных территорий Южной Сибири и Центральной Азии (т.е. генетических компонентов, не связанных с западной частью Евразии).

стр.146 http://old.archaeology.nsc.ru/ru/publish/journal/doc/2020/484.pdf

ПалеоДНК по жужаням

https://onlinelibrary.wiley.com/doi/abs/10.1002/ajpa.23491

The genome of an ancient Rouran individual reveals an important paternal lineage in the Donghu population

Jiawei Li, Ye Zhang, Yongbin Zhao, Yongzhi Chen, A. Ochir, Sarenbilige, Hong Zhu, Hui Zhou

First published: 21 April 2018
https://doi.org/10.1002/ajpa.23491

Abstract

Objectives

Following the Xiongnu and Xianbei, the Rouran Khaganate (Rouran) was the third great nomadic tribe on the Mongolian Steppe. However, few human remains from this tribe are available for archaeologists and geneticists to study, as traces of the tombs of these nomadic people have rarely been found. In 2014, the IA‐M1 remains (TL1) at the Khermen Tal site from the Rouran period were found by a Sino‐Mongolian joint archaeological team in Mongolia, providing precious material for research into the genetic imprint of the Rouran.

Materials and methods

The mtDNA hypervariable sequence I (HVS‐I) and Y‐chromosome SNPs were analyzed, and capture of the paternal non‐recombining region of the Y chromosome (NRY) and whole‐genome shotgun sequencing of TL1 were performed. The materials from three sites representing the three ancient nationalities (Donghu, Xianbei, and Shiwei) were selected for comparison with the TL1 individual.

Results

The mitochondrial haplotype of the TL1 individual was D4b1a2a1. The Y‐chromosome haplotype was C2b1a1b/F3830 (ISOGG 2015), which was the same as that of the other two ancient male nomadic samples (ZHS5 and GG3) related to the Xianbei and Shiwei, which were also detected as F3889; this haplotype was reported to be downstream of F3830 by Wei et al. (2017).

Discussion

We conclude that F3889 downstream of F3830 is an important paternal lineage of the ancient Donghu nomads. The Donghu‐Xianbei branch is expected to have made an important paternal genetic contribution to Rouran. This component of gene flow ultimately entered the gene pool of modern Mongolic‐ and Manchu‐speaking populations.

Published online by Cambridge University Press:  26 May 2026

Genetic relatedness, social status and cemetery organisation: the Xiongnu Tamir necropolis, Mongolia | Antiquity | Cambridge Core

Table 2.Y Chromosome STR Haplotypes Determined for 27 of the Ancient Male Specimens

http://www.ncbi.nlm.nih.gov/pmc/articles/PMC1180365/table/TB2/

С. В. Панкова1 , А. В. Недолужко2, Е. О. Вергасова3, А. Ю. Ильинская4, Н. А. Погодина5, А. С. Ракитько6, Н. А. Плотников7 , В. В. Ильинский8

Аннотация. Приведены результаты анализа мужской и женской мумий из погребения 4 таштыкского могильника Оглахты III в. н. э. (полногеномное исследование, анализ митохондриальной ДНК и Y‑хромосомы). Сделаны выводы о потенциальном родстве между погребенными по материнской линии и их местных корнях (образцы карасукской и тагарской культур, I4а1 и I4 соответственно). Образец мужской мумии принадлежит Y-хромосомному субкладу R1a1a. Выявлены ближайшие соответствия геномам оглахтинских мумий среди образцов из погребений тагарской культуры и памятников Восточного Казахстана и Киргизии I тыс. до н. э. — начала I тыс. н. э. Идентифицированы шкуры животных (детали шуб, тело погребальной куклы): волк/собака, крупный рогатый скот.

В 2021–2022 гг. проведен пилотный проект по палеогенетическому изучению материалов из погребения 4 таштыкского могильника Оглахты в Минусинской отловине (рис. 1; 2). Памятник относится к II–IV вв. н. э а радиоуглеродное датирование материалов из сруба могилы 4 и обработка результатов методом байесовской статистики привели к выводу о наиболее вероятном времени захоронения в пределах III в. н. э. (Tarasov et al., 2022). Исследование проводилось сотрудниками Медико-генетического центра Genotek (Москва), Лаборатории палеогеномики Международной школы искусств и культурного наследия Европейского университета в Санкт-Петербурге и Государственного Эрмитажа на базе Genotek. До сих пор генетическому изучению (однородительские маркеры— митохондриальная ДНК и Y‑хромосома) подвергались лишь шесть таштыкских образцов из грунтового могильника Абакано-Перевоз I (Keiser et al., 2009). Полногеномный анализ таштыкских материалов проведен впервые Оглахтинский могильник состоит из трех участков и включает более 300 погребений, лишь небольшая часть из которых раскопана. Памятник известен хорошей сохранностью находок из органических материалов в отдельных погребениях, среди которых — могила 4, исследованная в 1969 г. экспедицией МГУ под руководством Л. Р. Кызласова. Здесь находились останки пяти человек. Двое взрослых — мужчина и женщина — сохранились как сухие мумии. Тела двух других взрослых мужчин были сожжены, а кремированные кости помещены в т. н. куклы — кожано-травяные манекены в человеческий рост. В могиле был также погребен подросток 12–13 лет. Погребения типа оглахтинского условно считаются семейными, однако проверить это можно только методами генетики. Присутствие двух обрядов погребения могло свидетельствовать о неоднородности таштыкского общества, в том числе в плане происхождения его членов. Обряд ингумации/мумификации мог быть местным в Южной Сибири, тогда как кремация как обряд погребения массово появилась здесь только в начале новой эры и связана именно с таштыкскими грунтовыми могильниками. Наряду с другими новшествами она могла быть принесена сюда новой группой населения, истоки которого проследить пока не удается. По логике материала и существующей давней гипотезе, раннеташтыкское население и его культура сформировались благодаря взаимодействию местного населения с пришлой группой. Однако обосновать гипотезу конкретными материалами до сих пор не удавалось....

...Для проведения исследований были отобраны образцы костной ткани двух взрослых погребенных и ребенка, а также образцы меховых шуб и кожаного тела одной куклы. На анализ была взята и кость из кремированных останков мужчины, помещенных внутрь одной из кукол, однако выделить ДНК из нее не удалось, что является общеизвестной проблемой из-за быстрой денатурации ДНК при высоких температурах. Также не удалось пока выделить ДНК из образцов костей подростка, что может быть связано с незащищенностью и быстрым разрушением ДНК в костных тканях детей. Исследование мумий двух взрослых людей— мужчины и женщины — привело к следующим выводам: 1. Мужчина и женщина имели близкий набор генетических маркеров и могли быть родственниками по материнской линии. Не исключено, что они были братом и сестрой, но подтвердить это можно будет только с получением «фоновой» генетической информации по другим погребенным в Оглахтинском и других таштыкских могильниках. 2. Мужчина и женщина принадлежали к одной разновидности митохондриальной гаплогруппы I — субкладу I4a1. Тот же редкий субклад ранее был встречен в образце из карасукского могильника Сабинка 2 XIII–XII вв. до н. э. (Allentoft et al., 2015), что свидетельствует о местных корнях обоих «оглахтинцев» по материнской линии. 3. По Y-хромосоме мужчина был носителем субклада R1a1a гаплогруппы R1a. Эту распространенную в Евразии гаплогруппу связывают с расселением индоевропейского населения, оставившего памятники андроновского типа и наследующих им популяций позднего бронзового — раннего железного века. Гаплогруппа R1a известна и у местного доташтыкского населения Минусинской котловины в памятниках карасукской и тагарской культур (Keyser et al., 2009; Allentoft et al., 2015).

https://www.elibrary.ru/download/elibrary_49852296_67021462.pdf

Scythians are known from written sources as horse-riding nomadic peoples who dominated the Eurasian steppe throughout the Iron Age. However, their origins and the exact nature of their social organization remain debated. Three hypotheses prevail regarding their origins that can be summarized as a “western origin”, an “eastern origin” and a “multi-regional origin”. In this work, we first aimed to address the question of the familial and social organization of some Scythian groups (Scytho-Siberians) by testing genetic kinship and, second, to add new elements on their origins through phylogeographical analyses. Twenty-eight Scythian individuals from 5 archeological sites in the Tuva Republic (Russia) were analyzed using autosomal Short Tandem Repeats (STR), Y-STR and Y-SNP typing as well as whole mitochondrial (mtDNA) genome sequencing. Familial relationships were assessed using the Likelihood Ratio (LR) method. Thirteen of the 28 individuals tested were linked by first-degree relationships. When related, the individuals were buried together, except for one adult woman, buried separately from her mother and young sister. Y-chromosome analysis revealed a burial pattern linked to paternal lineages, with men bearing closely related Y-haplotypes buried on the same sites. Inversely, various mtDNA lineages can be found on each site. Y-chromosomal and mtDNA haplogroups were almost equally distributed between Western and Eastern Eurasian haplogroups. These results suggest that Siberian Scythians were organized in patrilocal and patrilineal societies with burial practices linked to both kinship and paternal lineages. It also appears that the group analyzed shared a greater genetic link with Asian populations than Western Scythians did.

https://link.springer.com/article/10.1007/s00439-019-02002-y

Online Table 1: Newly reported ancient individuals					
					
Master ID	Date: One of two formats. (Format 1) 95.4% CI calibrated radiocarbon age (Conventional Radiocarbon Age BP, Lab number) e.g. 5983-5747 calBCE (6980±50 BP, Beta-226472). (Format 2) Archaeological context date, e.g. 2500-1700 BCE	Locality	Region	Y chromosome haplogroup (called only for males with 1240K data and only if >50000 autosomal SNPs hit)	mtDNA haplogroup only called if >2x coverage
AH1-17	2904-2862 calBCE (4230±25 BP, XA-15378)	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	 .. 
18R21263	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (exome capture)	n/a (exome capture)
S91	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
S118	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
S94	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
18R21262	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
18R21264	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
S123	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
18R21266	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
18R21268	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
S96	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
S122	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	n/a (exome capture)
S120	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (exome capture)	n/a (exome capture)
S97	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (exome capture)	n/a (exome capture)
18R21265	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (exome capture)	n/a (exome capture)
18R21267	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (exome capture)	n/a (exome capture)
S95	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (exome capture)	n/a (exome capture)
AH1-7	3348-3090 calBCE (4490±30 BP, XA-15382)	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (female)	 .. 
S121	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (exome capture)	n/a (exome capture)
S119	3400-2800 BCE	Wuzhuangguoliang, Shaanxi, China	China	n/a (exome capture)	n/a (exome capture)
I13882	2000-1500 BCE	Rokutsu Shell Mound	Japan	n/a (female)	N9b
I13883	2000-1500 BCE	Rokutsu Shell Mound	Japan	D1b1d1a	N9b2a
I13884	2000-1500 BCE	Rokutsu Shell Mound	Japan	n/a (female)	N9b
I13885	2000-1500 BCE	Rokutsu Shell Mound	Japan	n/a (female)	N9b
I13886	2000-1500 BCE	Rokutsu Shell Mound	Japan	D1b1d1	N9b1
I13887	2000-1500 BCE	Rokutsu Shell Mound	Japan	D1b1d1	N9b1
I6341	3500-3200 BCE	Funadomari	Japan	D	N9b1
I12973	1388-1134 calBCE (3020±25 BP, UCIAMS-226529, PSUG-5432)	Bulgan, Khutag undur sum,  Marzyn Khutul tomb 1	Mongolia	Q1a2a1c	D4j
I12958	1619-1458 calBCE (3265±30 BP, UCIAMS-226527, PSUG-5430) [use instead of less precise and inconsistent non-AMS-date of 1187-516 calBCE (2685±110 BP, Le-7213)]	Khovd, Bulgan sum, Khukh uzuur, barrow 2 	Mongolia	n/a (female)	G2a1
I6221	3000-2500 BCE	Bayankhongor aimag, Erdenetsogt sum, Shatar chuluu kurgan 2	Mongolia	J1	U5a1+@16192
I6222	3316-2918 calBCE (4415±31 BP, OxA-36222)	Bayankhongor aimag, Erdenetsogt sum, Shatar chuluu kurgan 2	Mongolia	R1b1a1a2a1a	R
I13957	2858-2505 calBCE (4095±25 BP, PSUAMS-6942) [use instead of less precise but consistent non-AMS-date of 3011-2480 calBCE (4180±100 BP, Le-7219)]	Bayan-Ulgiii aimag, Ulaankhus sum, Kurgak govi barrow 1, infant burial in main grave 	Mongolia	C2b1a1	G2a+152
I13180	3013-2876 calBCE (4290±35 BP, PSUAMS-6944) [we used this direct AMS date on the same petrous bone analyzed for DNA instead of a previous and marginally non-overalpping AMS date of 2866-2577 calBCE (4114±29 BP, OxA-36230) on a different skeletal element supposed to be from the same individual, or a non-AMS date of 2572-2151 calBCE (3900±70 BP, Le-7212) also a different skeletal element supposed to be from the same individual]	Bayan-Ulgii aimag, Ulaankhus sum, Kumdii govi barrow, burial 2 	Mongolia	n/a (female)	A+152+16362
I12977	2913-2777 calBCE (4250±25 BP, UCIAMS-226551, PSUG-5466) [use instead of less precise and inconsistent non-AMS date of 2471-1781 calBCE (3725±115 BP, Le-7220)]	Bayan-Ulgiii aimag, Ulaankhus sum, Kulala Ula barrow 1, secondary burial	Mongolia	C2b1a1	D4b1
I6361	2618-2487 calBCE (4034±16 BP, GrM-12938) [use instead of less precise and inconsistent non-AMS date of 2471-2044 calBCE (3825±70 BP, Le-7215)]	Bayan-Ulgii aimag, Ulaankhus sum, Kurgak govi barrow 2 secondary burial	Mongolia	n/a (female)	A+152+16362
I12978	2570-2476 calBCE [Rcombine of 2567-2468 calBCE (3983±17 BP, GrM-12984) and 2833-2487 calBCE (4050±25 BP, UCIAMS-226530, PSUG-5433); use instead of less precise and inconsistent non-AMS dates of 2461-2152 calBCE (3838±40 BP, Le-6932, Le-6933, Le-6939 R_Combine)]	Khovd, Bulgan sum, Yagshiin hodoo barrow 1, bone find B	Mongolia	R1b1a1a2a2	C4+152
I12957	2571-2464 calBCE (3980±25 BP, UCIAMS-226526, PSUG-5429)	Khovd, Bulgan sum, Yagshiin khodoo, Barrow 3	Mongolia	R1b1a1a2a2	T1a1
I6369	752-416 calBCE (2455±20 BP, PSUAMS-3114)	Khentii, Murun sum, Bus khairkhan Tomb 2 	Mongolia	n/a (female)	B5b
I6353	1002-909 calBCE [Rcombine of 1002-846 calBCE (2780±25 BP, PSUAMS-2946), 1072-903 calBCE (2826±30 BP, OxA-36456)]	Uvurkhangai, Khujirt sum, Shunkhlai Uul, Tomb 9	Mongolia	Q1a1a1	G2b2
I12969	1119-980 calBCE (2875±20 BP, UCIAMS-226545, PSUG-5460)	Khentii, Delgerkhaan sum, Khanan 3	Mongolia	Q1a1a1	F1b1+@152
I13178	1042-916 calBCE (2825±20 BP, UCIAMS-226531, PSUG-5434)	Khentii, Bayan-Adraga sum, Shuusyn boom Tomb 6	Mongolia	n/a (female)	R
I13958	1023-912 calBCE (2820±20 BP, UCIAMS-226558, PSUG-5473)	Tuv aimag, Altanbulag sum, Erdenekhairkhan uulyn ar, Tomb 3 	Mongolia	n/a (<50000 SNPs)	H2a
I7032	976-838 calBCE (2765±20 BP, PSUAMS-4004)	Khentii, Batshireet sum, Tugsiin uvdug Tomb 1	Mongolia	n/a (female)	C4a2a1
I12971	976-838 calBCE (2765±20 BP, UCIAMS-226547, PSUG-5462)	Dornod aimag, Gurvanzagal sum, Khadan khuv Tomb 1	Mongolia	n/a (female)	D4j7
I13963	968-833 calBCE (2750±20 BP, PSUAMS-6943)	Khentii, Delgerkhaan sum, Rashaant tolgoi, tomb 6	Mongolia	n/a (female)	 C5b1b 
I6368	791-569 calBCE [Rcombine of 784-544 calBCE (2510±20 BP, PSUAMS-3907) and 800-571 calBCE (2550±20 BP, PSUAMS-4252)]	Khentii, Delgerkhaan sum, Khanan Tomb 1a	Mongolia	n/a (female)	L3
I6349	895-801 calBCE (2675±20 BP, PSUAMS-7398)	Sükhbaatar aimag, Dariganga sum, Baaran-Khavtsal	Mongolia	Q1a1a1	D4m2
I6352	1071-925 calBCE (2845±20 BP, PSUAMS-7276)	Uvurkhangai, Khujirt sum, Shunkhlai Uul, Grave #1	Mongolia	Q1a1a	F1b1b
I6365	814-783 calBCE (2610±20 BP, PSUAMS-7282)	Khuvsgul aimag, Burentogtoh sum, Uushigiin uvur, slab grave 1	Mongolia	N1c1a	D4o1
I6359	1100-400 BCE [range based on other dates from the same cultural context and genetic cluster]	Khuvsgul aimag, Alag-Erdene sum, Erhel nuur, Ulaan tolgoi 	Mongolia	Q1a2a1c	C5c
I6357	1100-400 BCE [This range is based on other dates from the same cultural context and genetic cluster. We ignore the direct date of 1277-1383 calCE (680±15 BP, PSUAMS-7278) on a post-cranial element for this individual because it mismatches the archaeological chronology as well as the genetic data (which match each other). The post-cranial was sampled from a box separate from the petrous bone analyzed for ancient DNA, which in the context of the mismatch with the genetic and archaeological context makes it plausible that the post-cranial element is not from the individual analyzed for DNA.]	Tuv aimag, Altabulag sum, Tariat Brigad Tomb 5	Mongolia	n/a (female)	D4b2
I6364	1023-912 calBCE (2820±20 BP, PSUAMS-7281)	Khovd, Bulgan sum, Uliastain dood denj I, kurgan 4	Mongolia	n/a (female)	M9a1a1c1
I13504	487-391 calBCE (2360±20 BP, UCIAMS-226556, PSUG-5471)	Khuvsgul aimag, Ulaan-Uul sum	Mongolia	Q1a2a	W
I6230	349-97 calBCE (2140±20 BP, PSUAMS-7396)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #47, Burial 2	Mongolia	Q1a2a1c1	U2e1h
I7029	354-114 calBCE (2155±20 BP, PSUAMS-3877)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave 53, burial 2	Mongolia	Q1a2a1c1	U4a1
I7026	356-177 calBCE (2180±15 BP, PSUAMS-4503)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #41, Burial 6	Mongolia	n/a (<50000 SNPs)	C4a1a+195
I6231	358-174 calBCE (2180±20 BP, PSUAMS-7397)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #47, Burial 3	Mongolia	Q1a2a1c1	F1b1b
I6226	360-184 calBCE (2190±25 BP, PSUAMS-7270)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #35, Burial 2	Mongolia	n/a (female)	H91
I6224	361-203 calBCE (2210±20 BP, PSUAMS-7268)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #33, Burial 3	Mongolia	R1a1a1b	T2b34
I6233	361-203 calBCE (2210±20 BP, PSUAMS-7272)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery, Grave #49, Burial 1	Mongolia	R1a1a1b2	F1b1+@152
I7023	365-204 calBCE (2215±20 BP, PSUAMS-4001)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #31, Burial 6 	Mongolia	n/a (female)	H
I7028	381-208 calBCE (2235±20 BP, PSUAMS-4597)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave 46, burial 1	Mongolia	n/a (female)	H2a2a
I6232	387-209 calBCE (2245±20 BP, PSUAMS-7271)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #48, Burial 6	Mongolia	Q1a2a1c1	U4b1a1a1
I7030	391-209 calBCE (2250±20 BP, PSUAMS-3722)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave 56 	Mongolia	R1a1a1b	D4b1a2a1
I7022	391-209 calBCE (2250±20 BP, PSUAMS-4000)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #11, Burial 7	Mongolia	Q1a1b1	C4a1a+195
I7024	391-209 calBCE (2250±20 BP, PSUAMS-4002)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #36, Burial 2	Mongolia	R1a1a1b2	R1b1
I7027	399-235 calBCE (2275±20 BP, PSUAMS-4003) [used the PSUAMS date on the same skeletal element analyzed for ancient DNA instead of the non-overlapping measurement on an independent sample from the same individual of 358-195 calBCE (2188±15 BP, GrM-12941) published in Wilkins et al. Nature Ecology and Evolution 2020]	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #45, Burial 2	Mongolia	R1a1a1b	T1a1
I6223	400-200 BCE	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave 1 burial 5	Mongolia	n/a (<50000 SNPs)	..
I6225	400-200 BCE [This range is based on other dates from the same cultural context and a brother from the same genetic cluster. We ignore the direct date of 1299-1404 calCE (605±20 BP, PSUAMS-7269) on a post-cranial element for this individual because it mismatches the archaeological chronology as well as the genetic data (which match each other). The post-cranial was sampled from a box separate from the petrous bone analyzed for ancient DNA, which in the context of the mismatch with the genetic and archaeological context makes it plausible that the post-cranial element is not from the individual analyzed for DNA.] 	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #33, Burial 5	Mongolia	R1a1a	T2b34
I6356	400-200 BCE [This range is based on other dates from the same cultural context and genetic cluster. We ignore the direct date of 1386-1217 calBCE (3030±20 BP, PSUAMS-7277) on a mandible for this individual because it mismatches the archaeological chronology as well as the genetic data (which match each other). The mandible sampled for DNA  was different from the petrous bone used for genetic analysis; these skeletal elements were from a commingled burial so it is plausible that the date does not correspond to the genetically analyzed individual.] 	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery, Grave #58, Burial 2	Mongolia	Q1a2a	C4a1a3
I12970	400-235 calBCE (2280±20 BP, UCIAMS-226546, PSUG-5461)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave 48 burial 7	Mongolia	Q1a2a1c1	A8a
I12956	405-364 calBCE (2305±20 BP, UCIAMS-226544, PSUG-5459)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave 48 burial 4	Mongolia	n/a (<50000 SNPs)	n/a (<2x)
I13965	397-233 calBCE (2270±20 BP, UCIAMS-226560, PSUG-5475)	Bayan-Ulgiii aimag, Tsengel sum, Biluut 2 barrow 4 	Mongolia	n/a (female)	G2a1
I6263	358-181 calBCE (2185±20 BP, PSUAMS-7273)	Bayan Ulgii aimag, Tsengel sum, Tsagaan-Uul, Khuvsgol	Mongolia	n/a (female)	H5a1
I6228	3-120 calCE (1950±20 BP, PSUAMS-7395)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery Grave #44 	Mongolia	C2b1a1b1	D4j12
I14194	971-834 calBCE (2755±20 BP, UCIAMS-226562, PSUG-5476)	Sükhbaatar aimag, Tuvshinshiree sum, Ulaanzukh,  Tomb 32	Mongolia	n/a (female)	C4a1
I13175	383-535 calCE (1625±20 BP, UCIAMS-226554, PSUG-5469)	Khovd, Bulgan sum, Uliastai deed denj II kurgan 1 burial 1 (secondary)	Mongolia	R1b1c	D4b1a2a
I13174	1500-1423 calBCE (3185±20 BP, UCIAMS-226564, PSUG-5483) [use instead of less precise but consistent non-AMS date of 1493-1091 calBCE (3050±70 BP, Le-6638)]	Khovd, Munkhkhairkhan sum, Khukh tolgoi barrow 9 	Mongolia	Q1a2a1c	U5a2
I13959	1441-1306 calBCE (3125±20 BP, UCIAMS-226559, PSUG-5474) [use instead of less precise but consistent non-AMS date of 1972-1306 calBCE (3340±130 BP, Le-6637)]	Khovd, Munkhkhairkhan sum, Ulaan tolgoi, barrow 3	Mongolia	n/a (female)	n/a (<2x)
I12972	1447-1309 calBCE (3130±20 BP, UCIAMS-226553, PSUG-5468)	Sükhbaatar aimag, Tuvshinshiree sum, Adgiin gol Tomb 21	Mongolia	Q1a1	D4i
I14037	1420-1296 calBCE (3095±20 BP, UCIAMS-226561, PSUG-5475)	Sükhbaatar aimag, Tuvshinshiree sum, Bulgiin ekh, Tomb 47 	Mongolia	Q1a1a	M11b
I13964	1500-800 BCE	Sükhbaatar aimag, Tuvshinshiree sum, Ulaanzukh, Tomb 17	Mongolia	n/a (female)	C4a1a+195
I12960	1437-1304 calBCE (3120±20 BP, UCIAMS-226528, PSUG-5431)	Uvurkhangai, Khujirt sum, Shunkhlai Uul, Tomb 2	Mongolia	Q1a1	C4a1a+195
I12506	1438-1299 calBCE (3115±25 BP, PSUAMS-6933) [use instead of previous date of 1608-1416 calBCE (3215±40 BP, OxA-36459) not from the same skeletal element]	Sükhbaatar aimag, Tuvshinshiree sum, Ulaanzukh, Tomb 42 	Mongolia	n/a (<50000 SNPs)	n/a (<2x)
I12976	1437-1304 calBCE (3120±20 BP, UCIAMS-226550, PSUG-5465) [use instead of less precise but consistent non-AMS date of 1396-845 calBCE (2910±110 BP, Le-7226)]	Bayan-Ulgiii aimag, Ulaankhus sum, Kulala Ula barrow 2 	Mongolia	N1	U2e2a1a2
I7033	1209-1038 calBCE (2920±20 BP, PSUAMS-4005)	Uvs aimag, Ulaangom sum, Chandman Uul, Ulaangom cemetery kurgan 59	Mongolia	R1a1a1b	R
I6363	1214-1058 calBCE [Rcombine of 1210-1047 calBCE (2925±20 BP, PSUAMS-7280) and 1277-1057 calBCE (2967±31 BP, OxA-X-2737-54); do not use the less precise but consistent non-AMS date of 1208-841 calBCE (2840±70 BP, Le-7979)]	Khovd, Bulgan sum, Khudzrtyn gol II, barrow 1, burial 4 (main burial)	Mongolia	R1a1a1b2a2b	U2e1
I6351	1003-854 calBCE (2785±20 BP, PSUAMS-7275)	Uvs aimag, Khyargas sum, Urgun shireg, Tomb 3	Mongolia	n/a (female)	C4b1
I13505	1119-980 calBCE (2875±20 BP, UCIAMS-226557, PSUG-5472)	Bayankhongor aimag, Erdentsogt sum	Mongolia	Q1a1a1	A+152+16362
I7039	1209-1038 calBCE (2920±20 BP, PSUAMS-4006)	Khovd, Duut sum, Khoit Tsenkheriin gol 1988 barrow 3	Mongolia	Q1a2a1c	D4j
I13768	1210-1047 calBCE (2925±20 BP, PSUAMS-7115)	Bayankhongor aimag, Ulziit sum, Muunit uul	Mongolia	N	D4j1
I12975	1226-1056 calBCE (2950±20 BP, UCIAMS-226549, PSUG-5464)	Khuvsgul aimag, Khankh sum, Khavtsal II Tomb 1 (Khirgisuur) 	Mongolia	C2b1a	U5a1a2a
I13767	1374-1131 calBCE (3005±20 BP, UCIAMS-226534, PSUG-5437)	Bayankhongor aimag, Ulziit sum, Khar Sair am	Mongolia	Q1a2a1c	R1b1
I13766	1381-1131 calBCE (3010±25 BP, UCIAMS-226533, PSUG-5436)	Bayankhongor aimag, Erdentsogt sum	Mongolia	Q1a2a1c	C5b1b
I6262	1396-1231 calBCE (3050±20 BP, PSUAMS-3111)	Bayankhongor aimag, Khar Sairiin Am, Khirigsuur	Mongolia	n/a (female)	A8a1
I6264	1397-1236 calBCE (3055±20 BP, PSUAMS-3112)	Bayankhongor aimag, Khar Sairiin Am, Khirigsuur	Mongolia	n/a (female)	A8a1
I6347	1411-1284 calBCE (3080±20 BP, PSUAMS-3113)	Uvs aimag, Züünkhangai sum, Savaa Khar	Mongolia	n/a (female)	K2a5
I6362	1015-911 calBCE (2815±20 BP, PSUAMS-2955)	Khovd, Bulgan sum, Khudzhirtyn gol I, kurgan 2	Mongolia	n/a (female)	D4b1
I6367	1258-1088 calBCE (2955±20 BP, PSUAMS-7284) [use instead of less precise but agreeing date of 1260-1040 calBCE (2820±30 BP, Beta-306037)]	Bayan-Ulgii aimag, Tsengel sum, Biluut 2, barrow 3	Mongolia	O2a2b1a1a	C4a1
I12955	1948-1777 calBCE (3545±20 BP, UCIAMS-226543, PSUG-5458)	Zavkhan, Bayantes sum, Khukh Khushoony bom, Barrow 3	Mongolia	N1c1a	D4i
I6348	1746-1630 calBCE (3395±25 BP, PSUAMS-7274)	Bulgan, Khutag-Undur sum, Haruulyn Gozgor tomb 1-113	Mongolia	Q1a2a1c	HV12b1
I13173	1879-1694 calBCE (3460±20 BP, UCIAMS-226552, PSUG-5467) [use instead of less precise and inconsistent non-AMS date of 1609-1232 calBCE (3150±70 BP, Le-6936)]	Khovd, Munkhkhairkhan sum, Ulan goviin uzuur barrow 2	Mongolia	N	H15b1
I13176	890-982 calCE (1115±20 BP, UCIAMS-226555, PSUG-5470)	Khovd, Bulgan sum, Hudzhirtyn gol II, kurgan 1 burial 3 (secondary)	Mongolia	R1b1c	D4i
I12974	1225-1285 calCE (750±20 BP, UCIAMS-226548, PSUG-5463)	Khentii, Murun sum, Bus khairkhan Tomb 3 	Mongolia	n/a (female)	C4a1a+195
I13961	1282-1388 calCE (660±15 BP, PSUAMS-7114)	Dornod aimag, Gurvanzagal sum  Tsagaan chuluut kurgan 1	Mongolia	n/a (female)	A+152+16362
I7021	5211-5000 calBCE (6145±35 BP, PSUAMS-3931)	Dornod aimag, Bulgan sum, Norovlin Uul burial	Mongolia	C2b1a1	D4h4
I7031	4458-4364 calBCE (5590±20 BP, PSUAMS-4598)	Dornod aimag, Bayantumen sum, Kherlengiin baruun ereg (Kerulen River right bank), Grave 2 (1968 y.)	Mongolia	n/a (<50000 SNPs)	C5b1
I6358	5974-5747 calBCE (6965±35 BP, PSUAMS-7279)	Dornod aimag, Bayantumen sum, Kherlen River South bank nearby Choibalsan town 	Mongolia	n/a (female)	F1b1+@152
I13698	5700-5000 BCE	Bulgan, Khutag-Undur sum, Egiin-gol river valley, Marzyn Khutul, tomb 1-055-1, sceleton 2	Mongolia	C2b1a1	F1b1+@152
I13701	5721-5614 calBCE (6739±40 BP, AA-107617)	Bulgan, Khutag-Undur sum, Egiin-gol river valley, Kharuulyn gozgor, tomb 1-116	Mongolia	n/a (female)	C4a1a3
I13179	5607-5477 calBCE (6565±30 BP, UCIAMS-226532, PSUG-5435)	Bulgan, Khutag undur sum, Kharuulyn gozgor, tomb 1-116	Mongolia	n/a (female)	C4a1a3
I14000	5575-5474 calBCE (6571±47 BP, COL3897.1.1)	Bulgan, Khutag-Undur sum, Egiin-gol river valley, Kharuulyn gozgor, tomb 1-117-1, sceleton 3	Mongolia	n/a (female)	D4j
I11696	5632-5531 calBCE (6655±30 BP, UCIAMS-226523, PSUG-5426)	Bulgan, Khutag-Undur sum,  Marzyn khutul, Tomb 1-055-1, sceleton 1	Mongolia	C2b1a1	D4j
I11698	5632-5515 calBCE (6645±35 BP, UCIAMS-226525, PSUG-5428)	Bulgan, Khutag-Undur sum,  Marzyn khutul, Tomb 1-055-1, sceleton 2	Mongolia	C2b1a1	D4b1c
I11697	5617-5491 calBCE (6610±30 BP, UCIAMS-226524, PSUG-5427)	Bulgan, Khutag-Undur sum,  Marzyn khutul, Tomb 1-055-1, sceleton 4	Mongolia	C2b1a1	D4j8
I6366	1410-1261 calBCE (3065±25 BP, PSUAMS-7283)	Bayan-Ulgiii aimag, Tsengel sum, Biluut 2 barrow 2	Mongolia	n/a (female)	J2b1a2a
I1208	450-750 CE	Primorsky Krai, Chernyatino 5, Mohe-Bohai Graveyard	Russia	n/a (<50000 SNPs)	H2
I14819	3750-3600 BCE [layer date based on mothering children with I3356 at 3696-3638 calBCE (4875±20 BP, PSUAMS-2160)]	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	C5a
I14308	5400-3600 BCE	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	C2a1a2(xC2a1a2a)	D4o2a
I3356	3696-3638 calBCE (4875±20 BP, PSUAMS-2160)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	C2a1a3(xC2a1a3a)	C5b1
I3354	5371-5219 calBCE (6325±35 BP, PSUAMS-2070)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	D4
I1196	5213-5008 calBCE (6155±35 BP, Poz-83476)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	C5b1
I1206	5213-4834 calBCE (6080±70 BP, TERRA-b06129705)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	R
I1198	5034-4806 calBCE (6030±40 BP, Poz-83478)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	D4l2
I1193	4981-4795 calBCE (5995±35 BP, Poz-83474)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	C2a1a3	C5b
I3355	4981-4787 calBCE (5985±35 BP, PSUAMS-2114)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	C2a1a(xC2a1a1,C2a1a2,C2a1a3)	C5a
I1197	4956-4729 calBCE (5970±40 BP, Poz-83477)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	C5a
I1194	4792-4604 calBCE (5840±35 BP, Poz-83475)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	C5a
I1190	4721-4335 calBCE (5860±100 BP, TERRA-06129717)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	D4e5
I1192	4932-4608 calBCE (5890±60 BP, TERRA-b06129733)	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	C2a1(xC2a1a1a,C2a1a2a)	B4d1'2'3
I14307	5400-3600 BCE	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	D4o2a
I14772	3750-3600 BCE [layer date based on being daughter of I3356 at 3696-3638 calBCE (4875±20 BP, PSUAMS-2160)]	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	C5a
I14774	3750-3600 BCE [layer date based on being daughter of I3356 at 3696-3638 calBCE (4875±20 BP, PSUAMS-2160)]	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (female)	C5a
I14773	3750-3600 BCE [layer date based on being son of I3356 at 3696-3638 calBCE (4875±20 BP, PSUAMS-2160)]	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	n/a (<50000 SNPs)	C5a
I14771	3750-3600 BCE [layer date based on being son of I3356 at 3696-3638 calBCE (4875±20 BP, PSUAMS-2160)]	Primorsky Krai, Boisman-2	Russia	C2a(xC2a1a1,C2a1a2a)	C5a
I1209	1039-1224 calCE (880±35 BP, Poz-83439)	Roshino-4, Primorsky Krai	Russia	O2	D4a1e
I3358	1050-1220 calCE (875±20 BP, PSUAMS-2115)	Roshino-4, Primorsky Krai	Russia	n/a (female)	D4a1
I15926	1800-1950 CE	Nevelsk 2	Russia	D1a2b(xD1a2b1)	N9b1
I1202	996-830 calBCE (2760±35 BP, Poz-83438)	Pospelovo 1, Primorsky Krai	Russia	N1a(xN1a1,N1a2)	C5b
I13721	250-650 CE	Green Island, Gongguan site	Taiwan	n/a (female)	Y2a1
I13722	250-650 CE	Green Island, Gongguan site	Taiwan	n/a (<50000 SNPs)	Y2a1
I3618	1402-1262 calBCE (3060±20 BP, PSUAMS-2268)	Yilan, Hanben	Taiwan	O2a2b2a2	R
I8071	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	R
I13695	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (<50000 SNPs)	F4b
I8076	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (<50000 SNPs)	R30
I8080	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a1a1a	F3b1a+16093
I8075	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	E2b
I3611	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	E1a1a1
I3616	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	B4b1a2
I3615	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	R
I3620	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	R
I3617	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	F4b1
I3621	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	R9c1b2
I15159	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	F4b1
I3614	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O2a2b2a	R
I3612	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O2a2b2a2	E1a1a1
I3613	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a1a1a1	R
I3619	395-536 calCE (1610±25 BP, PSUAMS-2075)	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	F3b1a+16093
I14925	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	M7b1a2a1
I14934	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a1a1a1	E2a
I14933	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a2	F3b1a
I14931	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O2a2	E1a1a1
I8072	510-870 CE	Yilan, HanBen	Taiwan	O1a	E1a1a
I14929	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O2a2b	B4a1a
I8074	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	F3b1a+16093
I8081	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a1a1a	F3b1a2
I15158	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a2	B4b1a2f
I13692	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	M7c1c3
I3728	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	F3b1a+16093
I3736	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a1a1a1	F4b1
I3732	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	F1a3a
I3735	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	E1a
I3727	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	D6a2
I14937	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	B4a1a
I3734	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O2a2a1a2	E1a
I3731	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a1a1a1a1	F3b1
I3733	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O1a1a1a1	F3b1
I8078	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	O2a2b2	E1a1
I15156	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (<50000 SNPs)	D6a2
I13697	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (<50000 SNPs)	R
I15164	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	E2a
I15160	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (<50000 SNPs)	F4b1
I15162	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (<50000 SNPs)	E1a1a
I15166	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	E1a1a
I8079	150-465 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	F3b1
I14930	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	E1a1a1
I14928	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	B5a2a1+16129
I14926	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	F4b1
I13694	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	B4a1a
I14927	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (female)	M7b1a2a1
I13696	510-870 CE	Yilan, Hanben	Taiwan	n/a (<50000 SNPs)	n/a (<2x)

Ancient DNA sheds light on the origin and migration patterns of the Xianbei confederation

• Research
• Published: 24 November 2023
• volume 15, Article number: 194 (2023)

http://www.inauka.ru/mifs/article40768/print.html

"В них (фрагментах ДНК) отсутствует делеция размером в 9 п.н., которая является прямым маркером, указывающим на наличие восточно-азиатской компоненты". Иначе говоря, кровь монголоидов не текла в жилах принцессы. Алтайцы же относятся к монголоидной расе. Реконструкция лица по черепу подтвердила данные генетиков: у принцессы европеоидные черты лица. Дальнейшие исследования показали, что на роль ее потомков более всего могут претендовать ненцы и селькупы.

Алтайская принцесса не является праматерью алтайского народа? О, лучше бы алтайский народ не знал этого!

Пожалуй эта заметочка - самое объективное из того что я видел. Удивительно, но факт: в русской сети нет ни одного корректного и доступного широкому читателю обсуждения.

Итак, по порядку.

>"В них (фрагментах ДНК) отсутствует делеция размером в 9 п.н., которая является прямым маркером, указывающим на наличие восточно-азиатской компоненты"

не совсем так. Было бы удивительно если мтДНК принцессы такую делецию имела. 9 bp deletion встречается практически только в восточноазиатской гаплогруппе B основной ареал которой много южнее Алтая. Большинство людей, как монголоидов так и не-монголоидов данной делеции не имеют. Секвенировали принцессу позже, полной статьи в сети нет но доступен краткий доклад

RECONSTRUCTION OF THE GENOFOND PECULIARITIES OF THE ANCIENT PAZYRYK POPULATION (I-II MILLENIUM BC) FROM GORNY ALTAI ACCORDING TO THE MTDNA STRUCTURE. VOEVODA M. et al. 1998

Итак, 16356. Значит, с вероятностью 9 против 1 это гаплогруппа U4, распространенная по всей Евразии, от Британских островов до Сибири. В конечном счете она европейского происхождения но практически все случаи ее появления в Сибири объяснимы уральским влиянием, где ее частоты максимальны. Т.е.

>Дальнейшие исследования показали, что на роль ее потомков более всего могут претендовать ненцы и селькупы

- не такое уж и бредовое утверждение, но только в отдаленной перспективе, много более отдаленной чем вся история скифов. Потому как сам алтайский вариант может происходить с Урала, но не наоборот.

>О, лучше бы алтайский народ не знал этого!

собственно сабж. Как неопубликованные исследования так и опубликованные показывают что U4 16356 встречается и у современных тюркоязычных алтайцев, возможно это самодийский субстрат. Например, по Северному Алтаю см.

Molecular Genetic Differentiation of the Ethnic Populations of South and East Siberia Based on Mitochondrial DNA Polymorphism M. V. Derenko et al. Russian Journal of Genetics, Vol. 38, No. 10, 2002, pp. 1196–1202.

из 110 образцов 6 относятся к U4, причем 4 из них имеют ГВС1-митотип 16356, в точности как у Принцессы.

>кровь монголоидов не текла в жилах принцессы

Сомнительно. Судя по тому что образец 2 с соседнего участка имеет азиатскую мтДНК при европеоидном фенотипе а образец 3 - наоборот, европейкую мтДНК и промежуточный фенотип - популяция скифов на Алтае в данную эпоху уже не была однородной.

С другой стороны, это вопросы слишком тонкие чтобы кричать чьи это предки, "наши или не наши". Современные алтайцы - прежде всего тюрки, какие бы примеси не присутствовали в их генофонде. Скифы - совершенно иная цивилизация, ее связь с современными нациями, проживающими на том же месте, весьма эфемерна.

Анонсированы результаты полногеномного секвенирования черепной крышки из Салхита, палеолит Монголии. Оказалась женщина-сапиенс, генетически близка человеку из Тяньюаня:

https://www.eshe.eu/static/eshe/files/PESHE/PESHE_2019_OnlinePESHE.pdf

Genomic analyses of the 34,000-year-old Salkhit individual from Mongolia.

Diyendo Massilani1, Thibaut Devièse2, Mateja Hajdinjak1,SeonbokYi3, Jungeun Lee3, Damdinsuren Tseveendorj4,Byambaa Gunchinsuren4, Tom Higham2, Matthias Meyer1, Janet Kelso1, Ben Peter1, Svante Pääbo1, Laurits Skov1

1 - Max-Planck-Institute for Evolutionary Anthropology, Leipzig, Germany ·
2 - Oxford Radiocarbon Accelerator Unit, Research Laboratory for Archaeology and the History of Art, University of Oxford, Oxford, UK ·
3 - Seoul National University, Seoul,Korea ·
4 - Institute of History and Archaeology, Mongolian Academy of Sciences, Ulaanbaatar, Mongolia

In recent years, the sequencing of many ancient early modern human genomes from West Eurasia has provided insights into the human population history in Europe [1]. In contrast, only four genomes from early modern humans in Siberia and one in East Asia have been generated, which limits our grasp of the genetic history of early East Eurasians [1]. Here, we present the genomic analyses of a hominin skull cap discovered in 2006 during mining operations in the Salkhit Valley, Northeastern Mongolia [2]. To our knowledge, the specimen remains the only Pleistocene hominin found so far in the country. Discovered outside any archeological context, the age and the ancestry of the specimen have been debated since its discovery and the presence of peculiar morphological features has led to potential affiliation to archaic hominin groups [3], [4]. We used a compound-specific radiocarbon dating approach to determine the age of the Salkhit individual to 34,950 - 33,900 Cal. BP (at 95% probability), placing the specimen in the Mongolian Early Upper Paleolithic period. We also determined its complete mitochondrial genome (mtDNA) and showed that it belongs to the modern human haplogroup N which is widespread in Eurasia today [5]. Nuclear analyses of the specimen show that the Salkhit individual was a female modern human. To investigate her relatedness to archaic hominin and ancient and present day modern humans, we used hybridization capture of 3.9 million single nucleotide polymorphisms across the nuclear genome. We use f3 and D statistics to show that she was closely related to the 40,000-year-old Tianyuan individual from China but shares more alleles with Western and North-Eastern Eurasians than does the Tianyuan individual. Using an admixture graph, the Salkhit individual is positioned as an ancient East Asian with some genetic contribution from West Eurasian. This scenario underlies an unexpected genetic link between East and West Eurasians after their major split. Using a new method to identify archaic introgressed DNA in ancient genome data, we estimate Neandertal ancestry in the Salkhit individual to∼2%, and show that this ancestry is contained in longer DNA tracks than those of present-day Eurasians – as expected given the age of the specimen. We also show that approximately 0.2-0.3% of the Salkhit genome is derived from Denisovans and identified longer tracts (>0.2 cM) of Denisovan ancestry in the Salkhit and other ancient East Eurasians genomes than in present-day East Eurasians genomes. This is the first evidence of Denisovan ancestry in Upper Pleistocene modern humans in East Eurasia. It is in sharp contrast to West Eurasia where we found no evidence for Denisovan introgression at the same resolution in early or later modern humans. The genome of the Salkhit individual provides further evidence for a complex population history of Pleistocene modern humans across Eurasia involving population substructure, migration and admixture. Those results emphasize the mosaic of events that shaped the genetic landscape of modern human since the Upper Pleistocene.

Статья про находку из Салхита: http://antropogenez.ru/single-news/article/761/