Лидеры

К. И. Петров считает, что предки кыргызов и алтайцев оказались в одном историческом ареале в XIII–XV веках. То есть, все это произошло, когда Хубилай насильно переселял енисейских кыргызов на Каракорум. Цитирую: Как было выявлено в свое время Г. Н. Потаниным, большая часть этих «киргизских» погребений находится на территории Монгольского Алтая. Записанные Потаниным местные легенды дорботов (ветвь калмаков) совершенно определенно говорят, что эти «киргизские погребения сделаны подданными бывшего в древности некоего Киргиз-хана. Тарбагатайские торгоуты (ветвь калмаков) также рассказывают о киргизин-юрах как о памятниках войны, бывшей в древности между двумя народами: киргизин-юрами и дорбэн-юрами».³⁶ Бытование подобных преданий на территории Алтая не может быть объяснено ни влиянием с Енисея, ни заимствованием. Монгольский Алтай довольно далеко от Енисейской области «киргизов и кэмчуут», чтобы можно было объяснить проникновение оттуда каких-то преданий в домонгольский и тем более сохранение их в монгольский периоды. До возвышения монголов здесь [жили] найманы. Затем этот район стал ареной бесчисленных движений огромных масс и длительных войн, которые стерли местные предания. Да и сами торгоуты, дорботы пришли сюда в монгольское время, в XIV—XV вв. Против вероятности заимствования ими этих преданий от предшественников говорит, во-первых, очевидная стойкость, широкое распространение их в среде калмаков. Во-вторых, из главы IV настоящей работы видно, что киргизы действительно вели здесь войны с дорбэнами или дорбэн-ойратами, как нередко называли ойрат-монголов, к которым принадлежали сами дорботы и торгоуты³⁷ О пребывании киргизов на Алтае в монгольское время говорят многочисленные совпадения в топонимике Тянь-Шаня и Алтая. Память о проживании киргизов на Алтае в XIII—XV [вв.] сохраняется также в среде других тюркоязычных народнос[тей]. Например, у алтайцев тоже существуют предания о проживании в прошлом на Алтае Киргиз-хана. В их фольклоре существовала поэма о народном киргизском богатыре-великане Манасе³⁸ — явление весьма примечательное, поскольку, как это давно замечено, киргизские поэмы из цикла «Манас» и малые формы («Курманбек» и др.) редко встречаются у остальных тюркоязычных народов Средней Азии. С другой стороны, среди колоссального по своему объему киргизского эпоса нет таких поэм и циклов, какие были у казахов, узбеков, туркменов и др. О пребывании в прошлом тянь-шаньских киргизов в приалтайских областях свидетельствует также наблюдаемое у киргизов и приалтайских народов сходство в устройстве жилищ, утвари, в способах приготовления пищи, в одежде, особенно женской.³⁹ Например, киргизская женская шуба «ичик», по утверждению Е. Маховой, «совершенно такая же», как у телеуток «тон». Для алтайцев, как и для киргизов, характерно ношение кушака из ткани — «кур» — и пр.⁴⁰ Значительное сходство у киргизов с алтайскими народами наблюдается также в свадебных обычаях, семейных отношениях, обрядах, верованиях и культах⁴¹. Недавно, в связи с обнаружением на Тянь-Шане надгробных деревянных сооружений, ученые обратили внимание на сходство их с алтайскими. Установлены сходства в орнаментировке различного рода деревянных, кожаных, войлочных ремесленных изделий тяньшаньских киргизов и изделий хакасов, якутов, бурятов, алтайцев, тувинцев и других тюрко-монгольских народов Енисейско-Иртышского междуречья. По наблюдениям С. В. Иванова, эти сходства наблюдаются не только в выполнении отдельных фигур и мотивов, но и в наличии целых сочетаний фигур и комплексов. Группируя современный киргизский орнамент в четыре комплекса, С. В. Иванов полагает, что первый комплекс (пальметты, полупальметты, крестообразные фигуры, рогообразные мотивы и др.), который является основным, «определяющим характер киргизского искусства», сложился и развился в среде поздних кочевников в домонгольский период, т. е. в IX—XII вв. (Доклад на сессии 1956 г. по этногенезу киргизов «Орнамент киргизов как этногенетический источник». Стенограмма сессии). В полном составе он встречается не только у киргизов и некоторых среднеазиатских тюркоязычных народов, но также у якутов и бурятов. В то же время у алтайцев он присутствует лишь в «виде отдельных элементов» (там же). Это свидетельствует не только о пребывании киргизов некогда в соседстве с бурятами и якутами (ушедшими по Лене на север, как полагают, в X в. н. э.), но также, по нашему мнению, о том, что киргизы распространились по Алтаю в сравнительно позднее время, когда и у них, и у алтайцев орнамент в основном уже сложился. Интересные факты можно наблюдать в отношении киргизской музыки. Еще в 1905 г. в «Русской музыкальной газете» В. Булгаков указывал на особое сходство принципов песнетворчества у алтайцев и киргизов. Это подтвердилось при дальнейшем изучении музыки киргизского и алтайских народов⁴². Классифицируя по определенным музыкальным признакам различные тюркские и некоторые нетюркские народы Сибири, Монголии, Средней и Малой Азии, Кавказа и других сопредельных народов, В. С. Виноградов разбивает все эти народы на пять групп, причем в последней, пятой, оказываются киргизы, казахи, хакасы и алтайские народы. По заключению Виноградова, «ближайшие родственники киргизов по музыке» из всех тюрков — телеуты. Что касается музыкальных инструментов, то и здесь исследователь отметил значительное сходство. Так например, киргизский щипковый инструмент — трехструнный комуз — зарегистрирован лишь у народов Алтая (причем киргизское название его — «чевгмек» — совпадает с таким же названием у хакасов). У других среднеазиатских народов нет такого инструмента. Ближайшие родственники его — узбекский, туркменский и таджикский дутар и казахская кобза — двухструнные и имеют на грифе лады, в то время как киргизский комуз трехструнный и имеет подобный скрипичному гриф, так что «отличие киргизского комуза очень значительно». Значительный интерес представляет подмеченный еще Мирзой Хайдаром факт относительно небольшой распространенности религии ислама у киргизских племен в XV в., что роднит их скорее с алтайско-ойратским миром того времени, чем с восточнотяньшаньскими монголами. Так как в задачу настоящей работы не входит детальное освещение особых культурно-исторических связей тянь-шаньских киргизов с тюрко-монгольскими народами Саяно-Алтайского района и Северо-Западной Монголии XIII—XV вв., мы ограничиваемся приведенными свидетельствами, полагая, что их достаточно для подтверждения изложенной концепции проживания предков тянь-шаньских киргизов на Алтае и в Енисейско-Иртышском междуречье и их движения на Тянь-Шань в XIII—XV вв. Факты говорят, что киргизы в сравнительно недавнем прошлом с точки зрения культурно-исторических связей тяготели более к народам Приалтайского района, чем к среднеазиатским тюркам. Культурные связи киргизов с последними — либо очень давнего происхождения, восходящие к первому тысячелетию и более отдаленным временам формирования тюркоязычных народов и потому присущие им всем, куда бы они ни переместились впоследствии, либо эти связи совсем недавние — XVI—XVIII вв., устанавливавшиеся уже после распространения большинства киргизских племен по Тянь-Шаню. Культурные связи с кыпчакско-алтайско-ойратским миром относятся, напротив, к «среднему периоду», т. е. к первой половине второго тысячелетия н. э." К. И. ПЕТРОВ "К ИСТОРИИ ДВИЖЕНИЯ КИРГИЗОВ НА ТЯНЬ-ШАНЬ И ИХ ВЗАИМООТНОШЕНИЙ С ОЙРАТАМИ В XIII—XV в.в." ФРУНЗЕ 1961