Тарыхчы

Енисейские кыргызы, по всей видимости, так и не смогли адаптироваться к новым природно-климатическим условиям. В этом заключается главная гипотеза историков, объясняющая, почему кыргызы добровольно покинули Монголию: как они были изначально горно-лесным народом, так им и остались. Позже, когда они пришли в Могулистан, они снова выбрали привычные для себя земли с горным экотипом. Неслучайно средневековые авторы Мирза Хайдар и Шах Махмуд Чурас называли кыргызов «лесными львами Могулистана». А вот предки монголов, напротив, сумели найти себе «учителей» и стать настоящими степняками-номадами. Это и есть пример успешной адаптации к меняющимся условиям. Наглядной иллюстрацией этих двух разных адаптационных моделей служит монография Ю. И. Дробышева «Человек и природа в кочевых обществах Центральной Азии (III в. до н.э. – XVI в. н.э.)». В ней исследователь подробно прослеживает, как прамонгольские племена («мэньу/мэнва»), мигрировав из лесов среднего Амура в степи, полностью переняли скотоводческий уклад и терминологию у тюрков. Енисейские же кыргызы пошли иным путем, сохранив верность своему горно-лесному ландшафту. Цитата: "На сегодняшний день наиболее обоснованной нам представляется гипотеза о миграции монгольских племен на территорию современной Монголии со среднего Амура и Сунгари, где они были известны китайцам под именем «мэньу» и «мэнва» и вели оседлый или полуоседлый образ жизни, промышляя охотой, выращивая хлеб и разводя скот. Их перемещение в VIII–IX вв. из лесных ландшафтов в степные сейчас признается большинством специалистов, хотя и встречает порой небеспочвенные возражения. Причины миграции и смены хозяйственно-культурного типа до конца не выяснены, хотя о причинах выхода предков монголов в степи и принятии ими номадизма написано немало работ, чаще трактующих эти события в политическом преломлении. Одна из распространенных точек зрения гласит, что в те годы на территории Монголии возник «политический вакуум», который они и заполнили. Л.Н. Гумилев весьма категорично объясняет наличие «вакуума» климатическими причинами: «То, что в X в. письменные источники не упоминают никакого государства на территории Монголии, свидетельствует о возникновении здесь пустыни»... Бурятский археолог Б.Б. Дашибалов заключает одну из своих недавних статей словами: «Таким образом, истоки кочевничества монголов следует искать, с одной стороны, в самостоятельном выходе в степь под давлением природных и экономических причин, а с другой – в теснейшем взаимодействии со скотоводами ирано-тюркского происхождения, миграции которых носили континентальный характер». Возможно, какие-то тюркоязычные (но вряд ли ираноязычные) племена и в самом деле послужили для ранних монголов «учителями» кочевой жизни. На это, в частности, указывает терминология, обусловленная номадизмом и заимствованная монголами из тюркского языка. Только в «Сокровенном сказании» насчитывается свыше 600 общемонгольских слов, имеющих параллели в тюркских языках. Имена или части имен некоторых известных деятелей, стоявших у истоков монгольской истории, тюркские, например Отчигин-нойон, Бельгутай,Мунлик, Алакум-Дигиткури, Кудус-Калчан. В монгольском языке есть собственные слова для обозначения диких лесных животных, таких как олень, некоторых домашних животных (собака, лошадь, свинья). Из тюркского языка был заимствован практически весь скотоводческий лексикон, названия овец, быков, мулов, верблюдов, диких степных животных (лисица-корсак, дикий козел, антилопа), теплолюбивых членистоногих (тарантул, скорпион). По-видимому, некоторые монгольские племена не изменили привычному укладу и остались в таежных ландшафтах. Считается, что в XI–XIII вв. сохранялось разделение монголов на «лесных» и «степных»... Проблема местонахождения прародины монголов – известной из сочинения Рашид ад-Дина и некоторых других источников горной долины Эргунэ-Кун, где они якобы жили после жестокого поражения от врагов, а потом вышли на свободу, расплавив гору, уже долгие годы привлекает внимание ученых. Есть основания полагать, что это место принадлежит не только эпической традиции, но и реальной истории монголов. По крайней мере, Рашид ад-Дин говорит о монголах – его современниках, которых судьба занесла в Иран и которые видели Эргунэ-Кун своими глазами. По их словам, это место хотя и тяжелое для жизни, но не настолько, как о нем идет молва; целью же расплавления горы был путь к славе... А.Л. Ангархаев доказывает, что это Тункинская котловина на западе Бурятии, т.е. территория, примыкающая к Байкалу. Источники эту точку зрения не подтверждают. Согласно исследованиям Б.Р. Зориктуева, местность, где легендарный пращур Чингис-хана Бортэ-Чино взял в жены Гоа-Марал, в «Алтан тобчи» Лубсан Данзана, анонимной «Алтан тобчи» и «Шара туджи» называется Дзад. Еще Б.Я. Владимирцов доказал на многочисленных примерах, что jad по-тюркски обозначает «чужой»; позже это было подтверждено П. Пельо и Л. Амби. Поэтому территория в районе Байкала, занятая тюркоязычными племенами, была для средневековых монголов чужой². Б.Р. Зориктуев пишет, что монгольский род чино, который у Рашид ад-Дина назван нукуз, обитал в Эргунэ-Кун, откуда пошел к Байкалу, где жило тюркоязычное племя, называвшееся марал, и породнился с ним. Идея о слиянии двух этнических субстратов, в результате чего возник монгольский этнос, находит своих приверженцев. Этому вопросу, в частности, посвящена работа П.Б. Коновалова, заключившего, что следы тотемических воззрений монголов связывают тюрков и монголов историческим родством".

Письменные источники, проанализированные в трудах В. П. Костюкова, свидетельствуют о жестоком уничтожении кыпчакской элиты и воинов в ходе монгольского завоевания. Войско Западного похода состояло из монгольских и центральноазиатских тюркских компонентов. Позднейшая сплошная кыпчакизация населения Золотой Орды нередко приводит к ошибочному выводу о прямом демографическом происхождении всех ордынцев от домонгольских кыпчаков. На самом деле автохтонные кыпчаки составляли лишь часть населения Орды, а для родственных тюркских родов (найман, аргын, карлук и др.) ассимиляция в кыпчакской языковой среде прошла естественным путём. Ключевым механизмом языковой трансформации именно монгольской элиты стал социолингвистический фактор «материнского языка» (ана тили). Практика уничтожения мужского населения («выше тележной чеки») и распределения кыпчакских женщин среди монгольской знати привела к тому, что домашней микросредой для новых поколений правящего класса стала кыпчакоязычная семья. Рождавшиеся в таких браках дети воспитывались матерями-кыпчанками и уже со второго-третьего поколения полностью вытеснили монгольский язык кыпчакским.

Я много раз тут написал, что ИИ в ровном месте позорит: "Так, Огузы и Кипчаки заменяют все й в начале слова, будь это существительное или глагол, на ’алиф [т. е. ’] или ж. Например, тюрки называют путешественника йалкин, а они [т. е. Огузы и Кипчаки] говорят ’алкин. Тюрки теплую воду называют йилиг сӯв, а они говорят ’илиг, с ’алифом [т. е. ’ вместо й]. Тюрки называют жемчужину йинжӯ, а у них это жинжӯ. Тюрки называют длинную верблюжью шерсть йугдӯ, у них же это жугдӯ". Махмӯд ал-Ка̄шгарӣ.Дӣва̄н Луг̄а̄т ат-Турк / Перевод, предисловие и комментарии З.-А. М. Ауэзовой. Индексы составлены Р. Эрмерсом. — Алматы: Дайк-Пресс, 2005. — 1288 с.

Вы сводите всё к географическому детерминизму и ошибочно приписываете кыргызам модель классического степного кочевания. Если бы кыргызы настолько легко и быстро меняли свой хозяйственно-культурный тип (ХКТ) под любые природные условия, то после разгрома Уйгурского каганата в 840 году они без труда освоили бы и долгосрочно заселили степную часть Монголии. Однако исторические источники фиксируют обратное: кыргызы не остались жить в открытой монгольской степи, а в средневековых источниках за ними закрепилась характеристика «лесного»[горного] народа. Кыргызы исторически формировались как горно-лесной и горно-долинный этнос, что четко подтверждается географией Саяно-Алтая и Кыргызского каганата. Их традиционной моделью было вертикальное (вертикально-кочевое) скотоводство, а не широтное степное перекочевывание на сотни километров по равнине. На это прямо указывает и хакасский историк, С. Угдыжеков. В своих лекциях[ютубе] он подчеркивает, что енисейские кыргызы не были классическим степным кочевым народом. Он где-то 5 лет назад рассказывал про Кыргызский каганат. Он тоже утверждает, что кыргызы — не степной народ, и приводит пример, что в степи зимой очень холодно (до -50). Он говорил (в то время как раз была авария на Бишкекской ТЭЦ, когда люди зимой оставались без отопления при всего -10): если кыргызы такие минусовые температуры не выдержали и бунтовали, как они адаптируются к холодной степи? *** Ю.И. Дробышев. Статья «Кыргызы в Центральной Азии (IX в.) "Данные по температуре рассматриваемого периода приводит китайский исследователь Чжу Кэчжэнь: в VII-IX вв. в Китае стало теплее, чем в III-VI вв., но затем началось новое сильное похолодание, особенно усилившееся к началу XI в. [Крюков, Малявин, Софронов, 1987, с. 91]. Можно полагать, что китайские данные в определенной мере характеризуют и ситуацию в степях к северу от Великой стены. Поэтому, вероятно, центральноазиатский климат эпохи кыргызского нашествия мог быть сравнительно влажным и теплым и, как таковой, должен был благоприятствовать развитию сельского хозяйства. Впрочем, нам ничего не известно о сезонном распределении осадков, а от этого зависит не только успех земледелия, но и сохранность стад: более обильные летние дожди способствуют хорошему росту трав и сельскохозяйственных культур, тогда как сильные снегопады зимой делают оставшуюся на корню высохшую траву недоступной для скота и обрекают его на гибель от истощения. Предположим, климат изменился в благоприятную для обитателей Центральной Азии сторону. Как раз в эти годы с Аргуни по степям начали растекаться монгольские племена, прежде бывшие насельниками лесных и лесостепных ландшафтов. Им удалось приспособиться к кочевому образу жизни и выстроить новый хозяйственный уклад. Что же мешало кыргызам поступить подобным образом?" *** А. Мокеев, подкаст "Каганат енисейских кыргызов". "То есть центральные районы Монголии не были заняты енисейскими кыргызами, потому что это была степная зона. Степная зона, где не было лесов, где не было гор и других элементов, которые были присущи для Саян, для Саяно-Алтайского нагорья и Минусинской котловины. То есть енисейские кыргызы, испокон веков жившие в горно-лесных районах, они не смогли адаптироваться для проживания в степной зоне Монголии. Они вместе с кочевым хозяйством практиковали и земледелие, о чём говорят археологические артефакты, находящиеся в Минусинской котловине, и сведения письменных источников также это подтверждают. Но территория Монголии оказалась абсолютно непригодной для такой деятельности. И самое главное – открытость, полностью открытость этой территории для холода, для ветра, лучей знойного летнего солнца. И поэтому они ограничились завоеванием только отдаленных юго-восточных районов Монголии, расположенных на юге Байкальского озера, Северной Монголии, расположенной в пределах современной Тувы и Тувинской Республики современной, и северо-западные районы современной Монголии, расположенные в районе современного Киргизнора или Хяргяснора по-монгольски, и урочище Хархира или по-кыргызски – Каркара".

В фольклоре южных алтайцев ирригационное земледелие упоминается как кыргызская культура. У моголов земледелие было таким же, как и у населения Дешт-и-Кыпчака. При чём тут они? Культурное влияние енисейских кыргызов на южных алтайцев было незначительным. Кыпчаки оказали куда большее культурное влияние на южных алтайцев. Южные алтайцы также употребляли рыбу, что отражено даже в их фольклоре. Кроме того, если цитировать Л. П. Потапова, у кыргызов вообще не было подобных религиозных традиций: «Источники позволяют сделать интересные сопоставления современных этнографических особенностей южных алтайцев с некоторыми специфическими чертами культуры и быта, характерными для средневековых кыпчаков. Они известны нам по описаниям западноевропейских путешественников, посетивших кыпчакские степи в XIII в. Напомним, например, как Марко Поло описывает божество Натигай: "У каждого он в доме. Выделывают его из войлока и сукна и держат по своим домам; делают они еще жену того бога и сыновей... Во время еды возьмут да помажут жирным куском рот богу, жене и сынам его". Подобные изображения божеств, в виде кукол из войлока и сукна, были весьма распространены у теленгитов и телеутов Алтая вплоть до революции. Их держали в юртах и кормили именно таким образом, как описывает Марко Поло. Более того, современные теленгиты даже одинаково называли это божество. Г. Н. Потанин во время своего путешествия по долине р. Чуй записал его название, оно также звучало Натигай. Между прочим, у телеутов изображения божества шили из холста в виде кукол, набитых тряпками, войлоком или шерстью овечьей, причем именовали его общим термином эмегендер (старушки-предки). Этих кукол также периодически кормили. Домашние пенаты в виде кукол из войлока, представляющие целые семьи божеств, делали и почитали еще совсем недавно современные тувинцы. Сошлемся далее еще на некоторые особенности погребального обряда кыпчаков, сообщаемые В. Рубруком. Таких особенностей несколько. Во-первых, кыпчаки над погребенным насыпали большой холм, т. е. курган. Во-вторых, как пишет путешественник, "воздвигают ему статую, обращенную лицом к востоку и держащую у себя в руке перед пупком чашу". В-третьих, при похоронах кыпчаки убивали лошадей. Вот свидетельство Рубрука: "Я видел одного недавно умершего, около которого они (кыпчаки, — Л. П.) повесили на высоких жердях шестнадцать шкур лошадей, по четыре с каждой стороны мира". Аналогичный обряд при похоронах сохранялся у южных алтайцев до XIX в. включительно и носил название коилого, а лошадь, предназначенная сопровождать покойника в загробный мир, называлась койло ат. Алтайцы также хоронили покойников под курганами, но современные южные алтайцы не ставили каменных баб. Однако на Алтае встречаются такие каменные бабы, какие видел и описал у кыпчаков Рубрук. Возможно, некоторые из этих каменных баб были воздвигнуты кыпчаками, жившими в горах Алтая. Есть еще весьма любопытная деталь, которую можно рассматривать как свидетельство этногенетической связи современных южных алтайцев со средневековыми кыпчаками. По свидетельству Рубрука кыпчаки носили с собой мешочки, в которые складывали всякую мелочь и называли их каптаргак. Подобные мешочки изображены подвешенными к поясу и на некоторых, видимо, кыпчакских каменных изваяниях («каменных бабах»). Такие же кожаные мешочки полукруглой формы носили до недавнего времени алтайские охотники. Они назывались по-алтайски каптарга, т. е. так же, как и у средневековых кыпчаков. Нам удалось приобрести для Музея этнографии народов СССР (Ленинград) алтайский каптарга». — Л. П. Потапов

Т. И. Султанов Кочевые племена приаралья в XV-XVII вв. Этнической базой казахского этногенеза на позднем его этапе явилась группа племен Узбекского улуса, вошедших в разлых сочетаниях и пропорциях также в состав других народностей Средней Азии и смежных областей. Поэтому для выяснения этнической истории казахов XV—XVI вв. особое значение имеют данные о родо-племенном составе кочевников Узбекского улуса в XV в. В этом отношении единственным источником являются сочинения восточных авторов. Среди них важное место занимает труд Масуда б. Осман Кухистани, где приводится наиболее полный список имен сподвижников основателя государства «кочевых узбеков» Абулхайра. К именам, как правило, прилагаются названия племен и родов, предводителями которых являлись названные лица. Согласно списку, в состав улуса «кочевых узбеков» в 30—60-х годах XV в. входили следующие роды и племена: барак, буркут, дурман, ички, йджан, каанбайлы, карлук, кенегес, конграт, кыйат, курлаут, кушчи, мангыт, масит, найман, таймас, табгут (тангут), тубай, туман, туман-минг, уйгур, уйсун, украш-найман, утарчи, хытай, чат (джат), чинбай. По сообщению Махмуда б. Вали, в составе войска Абулхайр-хана были также ополчения племен ойратов, маджар, кыпчаков. Из сочинений других авторов для пополнения этого описка можно извлечь названия еще нескольких родов: шункарлы, шадбаклы, тубай-туман, куйун, чубурган и алчин. Из племен дашта, сражавшихся против Шибанидов, упоминаются каналы и нукуз. Среди племен и родов, оставшихся верными внуку Абулхайр-хана Мухаммаду Шейбани во время его скитаний, называются: аргун, ас, башгырд, джуркун, дурман, ички, ички-байри, йети-минг, конграт, кушчи, маджар, мангыт, найман, салор, татар, тили-минг, тубай, туман, уйгур, уйсун, хытай. В составе войска Шсйбани-хана, участвовавшего в его завоевательных походах в начале XVI в., перечисляются роды и племена: джалаир, сихиут, тама, сулдуз, адгу и адлу-оглы. В связи с войнами Шибанидов с Бабуром упоминаются и такие этнонимы, как мекрит, калмак и барин. Этнический состав Узбекского улуса претерпел, однако, в конце XV — начале XVI в. некоторые изменения. Этот период отмечен, как известно, важными событиями в истории Средней Азии, которые коснулись не только земледельческих оазисов Мавераннахра, но и кочевой степи. События этих лет, связанные с борьбой за верховную власть в Узбекском улусе между отдельными группировками степных царевичей, ввергли улус в глубокие политические потрясения. В результате долгой борьбы с казахскими владетелями, видя крушение своих надежд на господство в Узбекском улусе, Мухаммад Шейбани предпринял поход на Самарканд и вскоре завоевал государство Тимуридов. Мы не имеем полного списка названий родов и племен, которые, покинув Дашт-и Кыпчак, откочевали в Мавераннахр. До настоящего времени не совсем ясно также количество и состав ушедших из степи родов и племен. Были ли это части разных родов и племен, или же миграцией охватывались отдельные роды в их полном составе? В связи с этим особый интерес представляет сочинение Мухаммада Салиха, где приводится наиболее полный перечень родов и племен, участводадший завоевательных походах Шейбани-хана. Список тем более ценен, что в нем указывается численность отрядов, некоторых племен в составе войска Шейбани-хана. В гл. 53, описывая сражение Шейбани-хана с могольскими ханами в 1503 г., этот автор пишет, что под началом Шейбани собралось около 10 тысяч воинов. Отметив затем, что "большинство его людей составля ли шибаниты", Мухаммад Салих приводит список родо-племенного состава узбекского войска. B следующем порядке: сихиут, кыйат, конграт, буркут, мангыт, найман, дурман, ушун (уйсун), кушчи, джалаир, карлык (карлук), сулдуз, нукуз, тама, татар, адгу, адлу-оглы, ички, ойрат. При этом во главе конгратов стоял Хусейн Али, мангытов и адгу уругу — Хаджи-Гази, адлу-оглы — Хамза-бий, кушчи — Купек-бий, дурман — Джашефа-бий, найманов — Канбар-бий. Войско узбеков следовало старинному обычаю разделения на правое и левое крыло. В частности, правое крыло составляли ополчения племен: конграт, кыйат, мангыт, дурман, уйсун, ойрат. Численность войска левого крыла составляла 1500 человек, среди них было 700 найманов во главе с Канбар-бием. Из слов Мухаммада Салиха видно, что не все пе речисленные роды -и племена были выходцами именно из Узбекского улуса, ушедшими из степи вместе с Шибанидами. Наличие общих родо-племенных названий у нескольких народов, связанных на протяжении веков общей судьбой,— явление большой сложности и требует специального изучения. Не вдаваясь поэтому в детали, отметим лишь несколько названий родов и племен, общих для Узбекского улуса. *** Вот видите, да же из Улуса Абулхаира видно, основной часть племена была не кипчакского происхождения. Найманы,карлуки,кушчи, усуну и.д. не происходит от кипчаков. Для примера: А.И.Ракошин. Монголы на Волге. ХУШИН (уйшин). Монголы – дарлекины. Известны как одни из наиболее преданных союзников Темучина. Наибольшую известность среди хушинов имел Борагул-нойон, который благодаря своим заслугам был пожалован от бакаула («отведывателя ханской пищи») до баурчи («стольника»), далее казикту («телохранителя»), впоследствии – эмира-темника и, наконец, старшего эмира правого крыла войска Чингизхана. Вероятно, некоторые из соплеменников Борагул-нойона могли войти в гвардейские подразделения телохранителей Чингизхана. Позднее определенная часть хушинов (ушинов), наряду с племенами минг, тархан и ойрат, были отданы в подчинение ханом Бату своему брату Туга-Тимуру в награду за храбрость, проявленную в западном походе [Кляшторный, Султанов, 2009. С.256]. Хушины являлись одним из воинских соединений монголов, оставшихся в Дешт-и-Кыпчак после его завоевания, поскольку в летописи Рашид ад-Дина есть прямые указания на то, что две тысячи хушинов под командованием Байку-нойона вошли в улус Джучи [Золотая Орда, 2003. С.405]. Возможно, именно этот нойон упоминается в башкирских шежере под именем Майки-бия, который в 10 – 20-х годах XIII века возглавил крупный союз башкир-табынцев. Предположительно в 1219 г. Майки-бий в качестве представителя башкирских племен ездил с подарками и выражением покорности к монголам. Согласно преданию Майки-бий был пожалован Чингизханом почетным именем «уйшин» [Кузеев, 1974. С.263]. Можно предположить, что результатом этой поездки могло стать признание Майки-бия (Байку) нойоном башкирских племен с предоставлением определенного воинского контингента – две тысячи монголов хушин... Сохранился ряд исторических свидетельств и о другом представителе племени уйшин – старшем эмире Золотой Орды Иса-беке-гургене. Титул «гурген» указывал на то, что он являлся мужем царевны из дома Чингизхана. В 1302-1303 гг. он был послом хана Токты к иранскому ильхану Газану. В результате Иса-бек смог предупредить надвигавшуюся войну между улусами Джучи и Хулагу и документально закрепил границу между ними. По мнению Р.Ю. Почекаева, в 1312 г. все тот же «Иса-бек из рода уйшин» способствует приходу к власти хана Узбека.

Если кипчаки составляли бы основу государстве Золотой Орде, тогда без сомнения они создали бы свой народ. Однока,они в физическом отношении составляли всего маленький часть население Дешт-и-Кыпчака. Сообщение Аль-Омари, новая толкование: "Отметим, что все четыре рассматриваемых нами этнонима фигурируют среди двенадцати племен, из которых, по сообщению Махмуда б. Вали, состояло войско Бату [Ахмедов, 1965, с.163]. Этот перечень – аргун, огуз, найман, буйрак, уйрат, карлык, кошчи, усун, минг, кунграт, кераит, барлас – тоже, безусловно, не исчерпывающий. Достаточно сказать, что войско Бату в целом охарактеризовано как «кыпчакское», в то время как не менее половины из двенадцати названных Махмудом б. Вали племен являлись монгольскими, а остальные – тюркские – имели весьма отдаленное отношение к собственно кыпчакам... Что же касается представлений о кыпчакском половодье, будто бы быстро захлестнувшем малочисленный монгольский элемент в Золотой Орде, то они, на наш взгляд, в значительной степени опираются на итоговый феномен господства в государстве тюркского языка. Есть, конечно, и конкретные свидетельства на этот счет, однако многие из них допускают и не столь однозначные толкования. В особенности это относится к сообщению ал- Омари, повсеместно цитируемому. Действительно, оно безупречно в научном содержании и необыкновенно изящно по форме. Но если помнить, что автор жил в государстве, в котором кыпчаки занимали господствующее положение, и был секретарем султана – кыпчака по происхождению, то можно даже отвлечься от того, что ал-Омари писал о Золотой Орде с чужих слов. В качестве важнейшего довода в пользу быстрой кыпчакизации завоеванной монголами степи приводятся также факты использования в бытовой и официальной сферах жизни Золотой Орды тюркского (кыпчакского) языка. Но мотивы его употребления в переписке с мамлюкским Египтом (как и включения в состав золотоордынских посольств кыпчаков) более чем понятны. А степень влияния на языковую ситуацию в Золотой Орде таких факторов, как тюркоязычность многих из приведенных на запад монголами народов и утверждение в качестве государственной религии ислама, уже имевшего длительную традицию в тюркской среде, остается, по существу, вне поля зрения исследователей. Вопрос в том, на какой основе и при каком круге участников сложился в Золотой Орде язык, называемый «кыпчакским». Ведь даже сами кыпчаки, именно западная и восточная их ветви, заметно различались в языковом отношении" Костюков В.П. Ко 47 Улус Шибана Золотой Орды в XIII–XIV вв. Под ред. И.М. Миргалеева. – Казань: Изд-во «Фэн» АН РТ, 2010. – 200 с.

Мы уже обсуждали, ищите, найдётся То же обсуждали Читайте внимательно

Все народы Золотой Орды не происходят от кыпчаков — читайте новые теории о Золотой Орде. Например, цитирую В. П. Костюкова: «Представление о массированной кыпчакизации Дешт-и-Кыпчака, случившейся именно в монгольское время, безусловно, парадоксально и нуждается в корректировке (удачным примером непрямолинейного подхода к проблемам этнополитических и этнопсихологических процессов в Золотой Орде, на наш взгляд, является работа И. Л. Измайлова [Измайлов, 1993]). Мы убеждены, что по крайней мере в отношении улуса Шибана это положение не находит достаточной поддержки ни в археологических, ни в письменных источниках... "В той земле, а также в Комании, мы нашли многочисленные головы и кости мертвых людей, лежащие на земле подобно навозу... Эти люди были язычники... Их также истребили татары и живут в их земле, а те, кто остался, обращены ими в рабов" [Карпини, 1993, с. 64]. Так Плано Карпини рассказывает об увиденном в лежащей между Яиком и Аральским морем земле канглов, по которой он ехал в течение месяца (с 16 апреля по 17 мая). Гильом Рубрук тоже пишет о степях к востоку от ставки Бату как о земле, в которой прежде жили "некие Команы, называвшиеся Кангле" (в другом месте — "Канглы, какие-то родственники Команов" [Рубрук, 1993, с. 107]), а "ныне живут Татары" [Рубрук, 1993, с. 102]. Канглы, судя по употребленным определениям, остались для Рубрука неведомым народом. Это видно и из описания самого пути по земле канглов, в котором упоминаются только монголы ("...проводник ...провожал нас через дворы богатых Моалов") и татары ("...Татары уже значительно опустились к югу"), а также поясняется, что новые владетели "ежедневно множатся и распространяются по пустыне, обширной как море" [Рубрук, 1993, с. 108–109]. Событийная сторона увиденного Карпини и Рубруком с некоторыми подробностями передана Абулгази, пользовавшимся ранними восточными источниками. О кыпчаках: "Джучи с приданными ему нукерами пошел в Дешт-и-Кыпчак. Кыпчакский народ собрался, и произошла битва. Джучи-хан победил и перебил всех попавших ему в руки кыпчаков, те из них, которые спаслись, ушли к иштякам. Большая часть иштяков теперь является потомками тех кыпчаков. ...Джучи-хан, взяв в плен всю кыпчакскую молодежь, поселился в кыпчакском юрте. Из монгольской страны он переселил сюда свою семью и все эли, которые дал ему отец. Из каждого уруга узбеков были переселенцы в кыпчакский юрт" [Кононов, 1958, с. 44]. (Очень вероятно, что известие Абулгази о кыпчаках, бежавших на север к иштякам, и известие Рубрука о "Саррацинах", покоривших "Паскатир" и насаждавших среди последних ислам [Рубрук, 1993, с. 107], освещают одно событие). О канглах: "Всех Канглиев, перешедших к Султан-Мухаммеду, хорезмскому шаху, и сделавшихся слугами его, было до шестидесяти тысяч. В Джуде и Телаше осталось их также до десяти тысяч семейств. Чингис-хан, во время нашествия на Телаш, всех живших там Канглиев захватил и истребил все юрты" [Абулгази, 1906, с. 34–35]». В. П. Костюков. Улус Шибана Золотой Орды в XIII–XIV вв.

Кыргызский язык изменился в XIII–XIV вв. при общении с прииртышскими кипчаками. Выжившая часть енисейских кыргызов оставалась среди них под главой Тутука. Долгое время его потомки правили. Даже в памяти кыргыз-кыпчаков это осталось: их аксакалы говорили, что в древности они правили беловойлочными кыргызами, а потом власть перешла к багышам. Но из-за енисейской фонетики они не смогли полностью освоить кипчакский язык — и то же самое, не смогли полностью сохранить древнетюркский. Например: Древнетюркский бугдай > кипчакский бидай > кыргызский буудай Или: древнетюркский таг > кипчакский тау > кыргызский тоо То есть лингвист Баскаков отнес кыргызский язык в отдельную группу, называя её «кыргызо-кыпчакской». Валиханов писал, что казахи с трудом понимают кыргызский язык. Почему? Потому что это уже свидетельство того, что кыргызский язык не изменился под влиянием казахов. В нынешнее время кыргызы и казахи хорошо понимают друг друга, потому что это влияние СМИ, музыкальной культуры и кино.

Вот видите, абсолютное несовпадение культурно-хозяйственного типа кыргызов с населением Дешт-и-Кыпчака. Кыргызы выпекали хлеб из пшеницы и пили хлебное вино. Они не употребляли в пищу рыбу, а их кочевание было не горизонтальным, как у кимаков, а вертикальным. Сходство с казахами началось тогда, когда кыргызы приняли ислам. Через исламскую культуру, а также посредством поздних заимствований у оседлых мусульманских народов наша культура стала частично похожей. Однако в древности она отличалась кардинально. Сближение стало ещё сильнее когда кыргызы и казахи стали военно-политическими союзниками около 300 лет.Именно тогда появился общий фольклорный пласт, например эпосы и сказания «Эр Тёштюк», «Эр Табылды», «Асан Кайгы» и другие.

Самое яркое противоречие это кардинально разное отношение к рыболовству. Как пишет Б. Е. Кумеков: «Ал-Идриси сообщает: "Они (кимаки) питаются рисом, мясом и рыбой. Рыбы у них много"... В "Диван лугат ат-турк" и арабо-кыпчакских глоссариях приводится кимако-кыпчакская терминология рыболовных орудий труда: агсак — крючок, аг — сеть, ужан (улук) — маленькая лодка, кема (караб) — большая лодка и т. д. Сведения письменных источников о рыболовстве подтверждаются и археологическими материалами Прииртышья. В могильниках VIII–IX вв. найдены скульптурные изображения рыб». Эту развитую культуру рыболовства и терминологию унаследовали ногайцы (что подтверждают источники XV в.), кумандинцы и частично казахи. У кыргызов же и хакасов исторически существовало табу на поедание рыбы: её брезгливо называли «суу курт» / «суг хурт» («водяной червь»). Если бы ккыргызы заимствовали все культуры от кимаков, тогда у них сохранились бы и кимакские термины рыболовства (агсак, ужан, кема), и сакрализация рыбы, и сама традиция рыбоедства?

Вот как сам казахский хан Касым (ум. 1518 г.) описывал уровень культуры, быта и богатства Дешт-и-Кыпчака предводителю моголов Султану Саиду (согласно "Тарих-и Рашиди"): «Мы — жители степи; у нас нет ни редких, ни дорогих вещей, ни товаров... главное наше богатство состоит в лошадях; мясо и кожа их служат нам лучшею пищею и одеждою, а приятнейший напиток для нас — молоко их и то, что из него приготовляется, в земле нашей нет ни садов, ни зданий; место наших развлечений — пастбища скота и табуны коней, и мы ходим к табунам любоваться зрелищем коней».

Если у кыргызов была своя более развитая культура, которую сами кимаки высоко ценили (например, кыргызские железные изделия и оружие), зачем кыргызам нужно было повторно заимствовать не подходившую им культуру кимаков? Ал-Йакуби сообщает о кимаках: «В Туркестане, — пишет он, — нет земледелия, кроме проса, которое называется джаварс». Однако ал-Идриси упоминает также ячмень, пшеницу и рис. По всей видимости, основным продуктом было именно просо, благодаря чему население Дешт-и-Кыпчака продолжало его использовать вплоть до казахов в 18 вв. Это подтверждают С. Г. Кляшторный и Т. И. Султанов в труде «Казахстан. Летопись трех тысячелетий»: «Казахи в основном выращивали просо (тары). О традиционности этой культуры в хозяйстве кочевников Дешт-и Кипчака свидетельствуют следующие сообщения источников. Ал-Омари (XIV в.), отметив, что большая часть подданных золотоординского хана — «обитатели шатров, живущие в степях», писал: «Посевов у них мало, и меньше всего пшеницы и ячменя, бобов же почти нельзя отыскать. Чаще всего встречаются у них посевы проса; им они питаются». О посевах проса писал и И. Барбаро. При этом отмечал, что когда дештский кочевник собирается в долгую дорогу, он берет с собой «небольшой мешок из шкуры козленка», наполненный просеянной мукой из проса, размятой в тесто с небольшим количеством меда. Запасы этой еды позволяли как отдельным наездникам, так и сторожевым отрядам удаляться от «своих людей на расстояние добрых десяти, шестнадцати, а то и двадцати дней пути». По словам А. Левшина, побывавшего в казахских степях, зерно проса, по собственным заверениям казахов, «при хорошем урожае дает им от 50 до 60 зерн»». То же самое пишут ногайские исследователи (З.З. Зинеева, «Пища в традиционной культуре ногайцев»): «На рубеже XIV–XV вв. кочевников Великой степи имел возможность наблюдать, а затем и описать немец Иоганн Шильтбергер, попавший в плен к туркам в качестве солдата венгерского короля, а затем поневоле объехавший многие земли далеко на восток, вплоть до Средней Азии и Западной Сибири. Когда он вернулся в родную Баварию, то описал увиденное. Шильтбергер сообщает о степняках, которые «сеют одно только просо (Prein)», тем самым указывая на происхождение в рационе предков ногайцев этого злака, засвидетельствованного в качестве пищи более ранними авторами. Далее немецкий автор о кочевниках Великой степи пишет: «Вообще они не едят хлеба и не пьют вина, которое у них заменяется молоком лошадиным и верблюжьим; также питаются и мясом этих животных» (Шильтбергер 1867: 55). Интересно описывает Шильтбергер один из способов приготовления «татарами» (то есть ногайцами) мяса: Подобным образом, когда нужно наскоро отправиться в путь, они берут кусок мяса и разрезают его на тонкие пласты, которые кладут под седло. Посоливши предварительно это мясо, они едят его, когда бывают голодны… так как мясо от теплоты лошади высыхает и делается мягким под седлом от езды, во время которой сок вытекает (Шильтбергер 1867: 55)».

Главная племя не татар, а кимак. По этому называется Кимакский каганат. Цитирую Кумекова: "Упомянутое у Гардизи вторым племя Имак (Маркварт читает имак) и было тем основным племенем кимакской федерации, которое, согласно И. Маркварту, дало название kimäk < iki imäk — «два племени имаков». Махмуд Кашгарский все племена, именуемые другими арабскими и персидскими авторами кимаками, называет йемеками и приводит стихи неизвестного тюркского поэта караханидской эпохи: «На реке Иртыш йемеки Засучивают рукава, У них отважные сердца, Они собираются идти на нас»"

У енисейских кыргызов уже была сформирована полноценная кочевая культура — со всем необходимым бытом, одеждой и традициями. Возникает риторический вопрос: зачем повторно "заимствовать" у кипчаков те же самые калпаки, то же самое бозо, бешик или комуз если всё это и так составляло базовую культуру кыргызов задолго до них?

Методология Волкова применяем нынешних кыргызов. Палеогенетические исследования тагарской и таштыкской культур Енисея показывают доминирование субклада R1a-Z93 разные субклады, но есть Z2125. Этот же субклад встречается разными частотами современных автохтонных родов Саяно-Алтая и Тянь-Шаня, которая происходит от енисейских кыргызов. Линия R1a-Z2125 встречается среди потомков енисейских кыргызов: Алтайский сөөк Мундус,Хакасский сөөк Туран, Тувинские сөөки Кыргыс и Мунгуш, и Тянь-шаньские кыргызы. У тувинских кыргызов и мунгушей линия R1a-93 демонстрирует более высокое генетическое разнообразие (более широкие ветви), что указывает на исходный центр формирования. У тянь-шаньских кыргызов наблюдается узкое «бутылочное горлышко» (bottleneck) — резкое сокращение численности популяции с последующим быстрым демографическим ростом от ограниченного числа выживших мужских линий. Генетическое «бутылочное горлышко» идеально объясняется зафиксированными в источниках историческими событиями: Из некогда более 500-тысячной общности енисейских кыргызов эпохи средневековя, оставались лишь отдельные тумены после монгольского вторжение: часть на Енисее всего 1 тумен, часть на районе Каракорума 1 тумен. После некоторые время Каракорумские кыргызы перемещается на Монгольский Алтай, для борьбы с Чагатайском улусом. Выжившие роды прошли через жесточайшие демографические катастрофы, что и отразилось в Y-ДНК как снижение разнообразия внутри одного и того же древнего субклада R1a-93

Кто такие кимаки? Как называется кимакская археологическая культура? Сросткинская культура (определение Д. Г. Савинова): «В конце I тыс. н. э. на территории Северного Алтая и южных районов Западной Сибири складывается сросткинская культура, названная по известному могильнику в с. Сростки у г. Бийска. Честь открытия, определения хронологии и культурной принадлежности памятников сросткинской культуры принадлежит М. П. Грязнову. В 1930 г., собрав все известные к тому времени материалы типа Сросткинского могильника, М. П. Грязнов выделил "III стадию железной культуры на Алтае" и определил некоторые характерные для нее типы предметов — наременные бляшки простых форм с растительным орнаментом, костяные пряжки с острым носиком и др. (Грязнов, 1930, с. 18-26). В работе 50-х гг. эти же материалы фигурируют сначала под названием "памятников сросткинского типа", а затем — "сросткинской культуры" IX-X вв. (Грязнов, 1956, с. 150-151). В 1960 г. М. П. Грязнов высказал предположение о существовании четырех локальных вариантов сросткинской культуры — бийского, барнаульско-каменского, новосибирского и кемеровского, которые, по его мнению, "соответствовали четырем племенным объединениям" (Грязнов, 1960, с. 24)... Таким образом, имеются все основания говорить о кимакской (в широком, этнокультурном значении термина) принадлежности сросткинской культуры и о Сростках как археологической культуре кимаков. Очевидно, уже на современном этапе изучения целесообразно закрепить за памятниками этой культуры название "культура племен кимако-кыпчакского объединения", как это практикуется в отношении енисейских кыргызов, уйгуров; в данной работе — алтае-телеских тюрков и других раннесредневековых обществ Центральной Азии и Южной Сибири». (Кляшторный С. Г., Савинов Д. Г. Степные империи древней Евразии. — СПб.: Филологический факультет СПбГУ, 2005.) 2014 год: Томский генеалог В. Г. Волков в исследовании «Кыпчакский генетический компонент в составе средневекового населения юга Западной Сибири и Северного Казахстана» (2014) показывает, что ключевым маркером кыпчакского субстрата выступает Y-хромосомная линия R1b-M73: «Несмотря на обилие разных генетических линий у носителей этнонима кыпчак, следует отметить, прежде всего, линию R1b-M73, так как она присутствует в нескольких популяциях: у казахских, каракалпакских и башкирских кыпчаков. Большинство казахских кыпшаков и часть каракалпакских и башкирских кыпчаков принадлежат к специфической генетической линии (кластеру) внутри субклада R1b-M73, которая маркируется особым значением Y-STR-маркера DYS390=19. Эта же линия со значительной частотой представлена у кумандинцев (40%) — одной из этнических групп северных алтайцев. Кумандинцы, казахские и каракалпакские кыпчаки, принадлежащие к этой линии, являются достаточно близкими (в пределах 1000 лет) генетическими родственниками... Генетическое родство кумандинцев и кыпчаков лишний раз доказывает, что куманы и кыпчаки — это названия одного народа... Основной ареал распространения двух линий субклада R1b-M73 совпадает с территорией распространения памятников сросткинской культурной общности (Обь-Иртышское междуречье, Верхнее Приобье, Кузнецкая котловина)... Сросткинскую культуру связывают с государством кимаков, в рамках которого развивается этнос кыпчаков». 2018 год: В мае 2018 года международная группа ученых под руководством П. де Барроса Дамгора (P. B. Damgaard et al.) опубликовала в журнале Nature результаты исследования останков средневекового кимека из Павлодарского Прииртышья. У него была определена Y-хромосомная гаплогруппа R1b1b (R1b-M73). 2026 год, март (Ж. Сабитов): ПалеоДНК носителей сросткинской культуры: ALT137 / J2a1 / J-PF4610 ALT136 / J2a1 / J-L24 ALT158 / J2a2 / J-L581 ALT160 / J2a2 / J-L581 ALT121 / J2a2 / J-PF5016 ALT134 / N1a1 / N-L708 ALT119 / Q1b1 / Q-YP4004 ALT114 / Q1b1 / Q-YP1692 ALT120 / Q1b1 / Q-Y12448 ALT156 / R1b1 / R-M417 ALT132 / R1b1 / R-Z645 ALT143 / R1b1 / R-Z645 ALT133 / R1b1 / R-L14051 ALT123 / R1b1 / R-L14051 ALT151 / R1b1 / R-L14051 ALT167 / R1b1 / R-Y20753 ALT168 / R1b1 / R-Y20756 ALT128 / R1b1 / R-Y20756 ALT140 / R1b1 / R-Y20756 ALT129 / R1b1 / R-Y20756 Вывод: На основании этих палеогенетических и археологических данных тему «кимакско-кипчакского происхождения» современных кыргызов можно считать окончательно закрытой.

Речь идёт о непрерывности культуры тянь-шаньских кыргызов от енисейских кыргызов. Согласно письменным источникам и археологии, они были земледельцами, существовало орошаемое земледелие, в основном выращивали пшеницу, ячмень и просо. У них упоминаются белый войлочный колпак, собольи шапки, бозо и хлебное вино, а также легенда о сорока девушках. Тот же щипковый инструмент — комуз. Самое главное, они не были степняками, поэтому степная часть Монголии была оставлена енисейскими кыргызами. Они были горно-лесным народом, как нынешние кыргызы. Кочевание было вертикальным, на короткие расстояния. Естественно, у енисейских кыргызов была юрта, основной рацион — мясо, молочные продукты: кумыс, айран, молоко и т.д. Ещё делали хлеб из пшеницы. Тот же общий набор кочевников: коровы, бараны и лошади, немного верблюдов. В основном у них было много крупного рогатого скота. Такие же культурные черты мы наблюдаем у тянь-шаньских кыргызов, та же ирригационная система земледелия, тот же набор рациона, одежды, молочных продуктов, хлебное вино. Как енисейские кыргызы, так и тянь-шаньские кыргызы своими предками считали сорок девушек. То есть непрерывность базовой культуры очевидна. Но админ признаёт только музыкальный аспект, ещё 50% генов — и всё. Когда я спрашиваю, тогда к какие культуры восходят кимакам, он говорит: смотри казахов. То есть, получается, мы заимствовали всё от казахов?

«Отрицать Y-ДНК как исторический источник в XXI веке — это уход от научных фактов. Когда вы игнорируете и генетику, и этнографию ради устаревшей концепции "кимако-кипчакского происхождения" современных кыргызов — предмета для научной дискуссии действительно не остается. Удачи!»

Но если у кимаков не было единого генетического маркёра, единой археологической культуры и единого центра, то на каком основании вы приписываете кыргызский этногенез именно кимакам? С таким же успехом любое степное объединение можно объявить «основой кыргызов». Это не научный факт, а подгонка ответа под желаемую схему. Именно непрерывность миграции и предков подтверждается через неизменный ген Y-хромосомы. А аутосомный портрет веками меняется и даёт не чёткий ответ. В таком случае достаточно того, что сибирские гены нынешних кыргызов — Запад + Сибирь = 51%, Восток-41%. Сходство в типе юрты, элементах одежды или мясных блюдах между кыргызами, казахами и каракалпаками можно назвать общекочевой культурой, все тюрко-монгльские кочевники имели такое же набор. Я спросил именно об этномаркере древних кимаков, который прослеживается у нынешних кыргызов.

Тогда какую ДНК вы выводите для кимаков? Например, исследования генетиков из Фуданьского университета показывают, что основная генетическая линия кыргызов прямо восходит к бронзовому веку Минусинской котловины, а вторая часть связана с монголами-нирунами. Кимаки Алтая и Прииртышья были носителями сросткинской культуры, и мажорной гаплогруппой у них является R1b. Ещё вопрос: какое конкретно культурно-хозяйственное наследие кимаков IX–XI веков прослеживается у современных кыргызов? Вы просто начали отрицать выводы известных этнографов, которые официально подтвердили преемственность часть културы кыргызов от енисейских кыргызов. В такой ситуации вам нужно четко определить и доказать культурно-хозяйственную преемственность именно от кимаков. Где ваши доказательства?

Ойраты и монголы гнали араку из кисломолочного сырья (айрана или кумыса). Речь идёт именно о зерновой дистилляции, которую енисейские кыргызы делали ещё в IX–X веках благодаря развитому пашенному земледелию. При чём здесь форма или название позднего бытового прибора XVIII–XIX веков, если сама технология зернового винокурения у ойратов отсутствовала в принципе?

Я нигде не утверждал, что тагарцы и таштыкцы — это уже сформировавшиеся енисейские кыргызы. Я утверждал, что они — их прямые предшественники и субстратная основа (предки).

Появление отдельных общих элементов в одежде или типе жилища с народами Дешт-и-Кыпчака — это естественный результат соседства и жизни в единой географической зоне Тянь-Шаня, а не "замена этногенеза". Культура меняется, но её фундаментальный древнеенисейский и саяно-алтайский корень, подкрепленный языковым субстратом, генетикой и этнографией, остался нетронутым.