Тарыхчы

Важные сведения по этнополитической истории региона содержит османский источник XV века — «Бехджат ат-таварих» («Красота историй») историка Шукруллаха. Сочинение включает ряд ценных дополнений, заимствованных автором из более ранних, несохранившихся восточных рукописей. Шукраллах сообщает: «...Местом обитания кыргызов является область, расположенная между кимаками и печенегами, однако кимаки обитают на севере этой области, и их правителями являются кыргызы. Далее, многие из кимаков являются огнепоклонниками и раз или два в год соблюдают пост, а в этот день сжигают тела умерших и поминают покойников». Данный фрагмент отражает этнополитическую ситуацию, сложившуюся после падения Кимакского каганата (XI в.). После ослабления и ухода основной массы кипчакско-кимакских племен на запад, енисейские кыргызы удерживали контроль над Алтаем. В историографии и археологии этот период присутствия кыргызов на Алтае известен как: 1.Акташский этап(Дашковский) вторая половина X – XI в. 2.Сууктерский этап (Худякова)XI–XII вв. В этот период кыргызское население Алтая продемонстрировало высокую устойчивость к ассимиляции. По-видимому, именно на этом этапе оставшиеся на Алтае группы кимакского массива (в частности, ланиказы и куманы) попали в вассальную или политическую зависимость от кыргызов. Данное положение и зафиксировано в источнике Шукраллаха («...их правителями являются кыргызы»). *** Современные коренные народы Алтая — в частности, кумандинцы и южные алтайцы (алтай-кижи) — восходят к средневековым этнотерриториальным группам, известным под этнонимами куман и теленгит. 1. Южные алтайцы (алтай-кижи). Общий этноним «алтайцы» (и в частности «алтай-кижи») укрепился за южноалтайскими группами лишь после их вхождения в состав Российской империи. В более ранних письменных источниках XVII–XVIII веков население этого региона часто фиксировалось под русским называнием телеуты, а сама территория их проживания именовалась "Телеутской землицей". Академик В. В. Радлов на основе этнографических изысканий подтверждал, что алтай-кижи в прошлом представляли собой теленгитские группы. 2. Историко-генетические корнями кумандинцев и алтай-кижи. Алтай-кижи (южные алтайцы): рассматриваются как прямые потомки древнетюркских племенных объединений Саяно-Алтая. Кумандинцы (северные алтайцы): восходят к кыпчакско-кимакскому массиву, сохранив древний этноним. Данные выводы историков и этнографов находят существенное подтверждение в материалах палеогенетики и исследованиях генетической структуры современного населения Алтая.

Критика гипотезы К. И. Петрова о кимако[кыпчако]-кыргызском этногенезе. Концепция кимако-кыргызского этногенеза, предложенная К. И. Петровым, вызывает существенные возражения в современной историографии и смежных дисциплинах из-за слабой источниковедческой и методологической базы. 1.К. И. Петров опирался в основном на поздний компилятивный источник XV века — «Маджму ат-Таварих» («Собрание историй»). При этом он трактовал его текст субъектно, игнорируя критику и альтернативные интерпретации других исследователей. 2.Не будучи профессиональным востоковедом-филологом и специализируясь в области военной истории, К. И. Петров не владел восточными языками в объёме, необходимом для самостоятельного критического анализа средневековых рукописей, и при работе с ними полагался на переводы (в том числе сделанные его супругой). 3.После публикации фундаментальных трудов казахстанского историка Б. Е. Кумекова, показавших несостоятельность многих построений Петрова, данная гипотеза фактически утратила научную актуальность, а сам исследователь в дальнейшем отошёл от этой тематики. *** Современные генетические исследования не подтверждают гипотезу о ключевой роли кимаков в формировании кыргызского этноса. В погребениях кимаков Прииртышья, нашли палео-ДНК R1b, а также где появились Сросткинская культура, там живут до сих пор потомки кимаков, казахские кыпшаки и алтайские куманы, их преобладает Y-хромосомная гаплогруппа R1b ( от 49% до 63%). Это указывает на прямую генетическую и культурную преемственность между средневековым кимакско-кыпчакским населением и позднейшими кыпчакскими этносами региона, но не демонстрирует массового смешения с тянь-шаньскими кыргызами. Как отмечает американский тюрколог Питер Голден: «Восточная ветвь этой (кипчакской) конфедерации была известна как канглы. Вильям Рубрук, который совершил путешествие в Монгольскую империю в XIII в., дает основания считать, что куманы, кипчаки и канглы были, по сути, одним народом». Таким образом, кимакско-кыпчакско-канглыский массив представлял собой единое этнокультурное общность, имевшее собственную векторную линию развития, отличную от кыргызской. Локализация области Каркарахан по К. И. Петрову: «Анализ ряда свидетельств дает основание предполагать, что область Кыркыр находилась на границе с владениями енисейских кыргызов — примерно в верховьях Оби, при слиянии Бии и Катуни. Она, возможно, периодически переходила в подчинение то кимаков, то приенисейских кыргызов, а ее жители по обычаям, языку и культуре занимали промежуточное положение между кыпчакско-кимакскими и кыргызскими племенами. Смешанный характер кимакско-кыргызской культуры у племен верховьев Оби подтверждают археологические материалы этого района, относящиеся к периоду до середины IX века. Например, инвентарь погребений в известном кургане близ села Сростки на реке Катуни, будучи связанным с древними местными алтайскими традициями (резко отличающимися от приенисейских), имеет вместе с тем ряд характерных черт более развитой материальной культуры енисейских кыргызов. Это свидетельствует о том, что жители юго-восточной кимакской области Кыркыр-хан «по обычаям походили на (приенисейских) кыргызов» не только социально, но отчасти и по материальной культуре. Причем эти сходства имели место еще до возвышения енисейских кыргызов в середине IX века, когда они распространили свою власть на ряд пограничных кимакских племен. Название «Кыркыр — Красные (местности)» было связано, по мнению автора данной книги, с особым красно-бурым цветом почв этого района — северной и западной части бассейна Телецкого озера. Это привело к особой концентрации здесь и в более позднее время локальных тюрко-монгольско-русских топонимов с определениями «красный», «желтый» и др. Диалектные формы локальных топо-этнонимов от прилагательных кырыг, кызыл, куба, ула(г)ан и др. сохранились здесь вплоть до XVII века». (Петров К. И. Очерк происхождения киргизского народа. — Фрунзе: Изд-во АН Киргизской ССР, 1963.) Приведенная гипотеза К. И. Петрова представляет собой проявление авторского субъективизма и в дальнейшем подверглась существенной критике в историографии по нескольким ключевым направлениям: Географическая локализация: Казахстанский исследователь Б. Е. Кумеков полностью опроверг выводы К. И. Петрова. Опираясь на данные карты аль-Идриси, Б. Е. Кумеков убедительно доказал, что кимакская область Каркарахан (Кыркырхан) находилась в районе хребта Тарбагатай, а не в верховьях Оби. Культурно-экологические и этнографические различия: В Средневековье ассимиляция и межэтническое смешение не происходили без серьезных внешнеполитических или внутренних причин. Енисейские кыргызы и кимаки изначально кардинально отличались друг от друга: Язык: они говорили на разных диалектах тюркских языков; Хозяйство: они обладали абсолютно разными кочевыми экотипами и формами адаптации; Материальная культура: существенные различия прослеживались даже в традиционной одежде (у кимаков она была короткополой, а у кыргызов — длиннополой). Проблема археологической интерпретации: Сведения трактата «Худуд аль-Алам» действительно фиксируют культурное влияние кыргызов на население этой области, что находит определенное отражение в археологическом материале. Однако археологические данные не подтверждают существования «кыргызско-кимакской» культуры как единого этнокультурного комплекса. Противоречие гипотезы завоевания письменным источникам IX–XI веков: Чтобы ассимилировать кимаков, кыргызы должны были предварительно завоевать их земли. На этой концепции строится предположение К. И. Петрова о том, что кимаки и кыргызы взаимно завоевывали и ассимилировали друг друга. Однако эта гипотеза противоречит нарративным источникам эпохи: В IX–XI веках Кимакский каганат являлся сильным государственным образованием. Согласно сведениям того же аль-Идриси, кыргызы в этот период не завоевывали кимаков, а напротив — вынуждены были обороняться от их нападений.

Ранее всего цитировал от Петрова. Эпос «Манас» отражает историю и культуру кыргызского народа, а не кимаков Тарбагатая — это общепринятый консенсус среди исследователей. Первые исследователи «Манаса» потверждает. Ч. Ч. Валиханов: «Манас- есть энциклопедическое собрание всех киргизских мифов, сказок, преданий, приведенное к одному времени и сгруппированное около одного лица — богатыря Манаса. Это нечто вроде степной Илиады. Образ жизни, обычаи, нравы, география, религиозные и медицинские познания киргизов и международные отношения их нашли себе выражение в этой огромной эпопее». В. В. Радлов: «Этот эпос... дает совершенно так же, как эпос греков, ясную картину духовной жизни и нравов целого народа, с эпической широтой рисует он военные походы, сватания, тризны, скачки, домашний быт и т. п.» Известный историк и археолог А. Н. Бернштам предложил многослойную концепцию формирования эпоса: 1.Алтайско-минусинские легенды; 2.Кыргызский извод древней версии легенды об Огуз-кагане; 3.Обработанные местные предания Средней Азии; 4.Образы и мотивы, заимствованные из «Шахнаме». Третьим и наиболее ярким слоем эпоса являются исторические сюжеты. В них, по А. Н. Бернштаму, отражены как борьба кыргызов с уйгурами (IX в.), так и походы кыргызов — сибирско-монгольские, среднеазиатские и в Восточный Туркестан. Эпохой возникновения эпоса «Манас» А. Н. Бернштам считает период максимального политического могущества кыргызов — середину IX в. По мнению профессора Б. М. Юнусалиева, первые сказители эпоса в условиях последующей политической раздробленности начали воспевать подвиги кыргызских каганов и полководцев единого государства. Они вселяли в народ надежду на то, что разрозненные кыргызские племена вновь объединятся вокруг единого правителя для борьбы против внешних завоевателей. *** В текстах эпоса и среди сказителей (манасчи) нет единого мнения по многим ключевым вопросам. Например, в варианте манасчи Сагымбая Орозбакова эпос открывается родословной Манаса, где утверждается, что герой происходит из древнего рода кыргыз. В то же время В. В. Радлов в своих записях указывает на принадлежность Манаса к роду сары-ногой. Это подтверждает, что традиция передачи эпоса вариативна и развивалась на протяжении веков. *** Из эпоса Манас: "Предки каганами были, Покровитель их был Кызыр. Праотца Кыргызом звали, Потомство ханское он создал. От Кыргыза был рожден Вождь рода Карахан. От Карахана — Огузхан, От Огузхана — Аланча. От Аланчи был Байгурхан, От Байгурхана — Бабырхан, От Бабырхана — хан Тобей, Сын Тобея — хан Когей. Сыны его — Чыйыр, Шыгай. А самым младшим был Ногой. Орозду, Усен, Бай, Жакып — Хана Ногоя сыны".

Цитирую Тагиржанова, один из первых иследовател Маджму-ат-таварих: "Что касается личности Манаса, то, отдавая дань исследованиям А. Н. Бернштама и других, можно предполагать, что он — прообраз известного исторического деятеля, вождя кыргызского народа. Само его имя и название города «Манасия» имеют манихейское происхождение и являются отголоском периода расцвета манихейства среди уйгуров и кыргизов с их храмами, называемыми «Манисе». Такому предположению не противоречит и происхождение отца Манаса — Якуб-бека — из среды кипчаков Каракара. Ещё в географическом сочинении X в. «Худӯд ал-ʿĀлам» упомянут район Каркарахан как один из районов соседней с кыргызами области кимаков, нравы жителей которого сходны с нравами кыргызов. Кипчакское происхождение Якуб-бека, отца Манаса, можно было бы объяснить тем, что данная версия сложилась среди кипчаков, вошедших в состав кыргызов, либо тем, что впоследствии слово «кимак» заменили словом «кипчак» (так как кипчаки представляли собой западную ветвь кимаков). О более древнем характере сказания о Якуб-беке и Манасе может свидетельствовать и тот факт, что о Каркара версия не даёт ясного представления: слово «Каракара» употреблено то как географическое название (лл. 35б, 37б, 38а, 50а–50б, 60б–61а), то как собственное имя — имя отца Якуб-бека (л. 34б)". Таким образом, А. Т. Тагирджанов указывает, что сказания об эпосе «Манас» первоначально сформировались в среде кыргызского племени кыргыз-кыпчак. Далее автор подчёркивает кыргызскую принадлежность народа и самого этнопоэтического источника: «О киргизском происхождении эпических сказаний, являвшихся источниками для автора данной версии эпоса "Манас", свидетельствует и содержание сочинения. Главной народностью, во главе которой имам Джаʿфар Садик отправился в Хотан, были гузы, которые были истреблены султаном Санджаром. Спаслись только сорок гузов, потомками которых являются киргизы (л. 14б–18б). Далее говорится (л.л. 21а–22а), что прибывшего из Багдада имама Ибрахима приняли потомки сорока гузов (кырк гыз). Став во главе киргизов, являвшихся прежде кочевниками Рума, имам Ибрахим назначил вождей Он и Сол и, освободив с их помощью Минг Джуба от войск Гурхана кара-китайского, отдал его вождю племени Он (правого крыла), а Андижан отдал вождю племени Сол (левого крыла). В дальнейшем киргизские племена Он и Сол принимают участие в боях против калмыков, против Чунгмиша (л. 31а), против Чункчэ (л. 35а)... Приведенное в сочинении предание о том, что киргизы были прежде кочевниками Рума, несомненно отражает историческую действительность; здесь изменено только название (Рум вместо Енисея), возможно даже автором, чтобы связать киргизов с имамом Джаʿфар Садиком». См. «Маджмӯʿ ат-тавāрӣх» («Собрание историй»). Фотографическая репродукция отрывков рукописного текста, введение, указатели. Подготовил к изданию А. Т. Тагирджанов. — Л.: Издательство Ленинградского университета, 1960.

Важно отметить, что с элементами кыргызской культуры в Прииртышье найдены всего два могильника — Зевакинский и Джартас. Если бы в этом регионе происходило масштабное этнокультурное смешение или массовая миграция енисейских кыргызов, археологи фиксировали бы десятки аналогичных памятников по всему ареалу. Однако реальная археологическая картина показывает обратное: в Прииртышье абсолютно преобладают чистые, классические кимакские погребения. Находки в Зевакино и Джартасе отражают лишь локальные, точечные контакты или присутствие отдельных групп енисейских кыргызов на восточных окраинах Кимакского каганата, а не тотальное окропление или смешение двух этносов... Археологические и нарративные свидетельства о присутствии и влиянии енисейских кыргызов в Кимакском каганате. Д. Г. Савинов, ссылаясь на исследования Ф. Х. Арслановой, отмечал: «Очень близкие кыргызским как по обряду погребения (подкурганные трупосожжения на уровне древней поверхности), так и по предметам сопроводительного инвентаря (стремена с прорезной подножкой, палаш, лировидные подвески с сердцевидной прорезью, орнаментированные детали поясных наборов, бронебойные наконечники стрел, тройники с вырезными лопастями, витые 8-образные удила и т. д.) захоронения открыты в составе Зевакинского могильника на Иртыше (Арсланова, 1972). По всем признакам, отмечает Ф. X. Арсланова, "рассмотренные курганы наиболее близки к погребениям в Туве, относящимся к древним хакасам (кыргызам.— Д.С.). Такая близость свидетельствует, по-видимому, о культурном и этническом взаимовлиянии племен, оставивших памятники в Туве и верхнем Приртышье" (Арсланова, 1972, с. 75). Вместе с тем следует отметить, что зевакинские погребения отличаются и некоторым своеобразием: в них найдены кости лошадей, скорее всего относящиеся к сопроводительным конским захоронениям; керамика, отличная от кыргызской; характер орнаментации поясных наборов (например, широкое использование мотива "жемчужин") ближе к известному в предшествующее время в Средней Азии, чем в Южной Сибири. Все это свидетельствует о том, что оставившее их население — это кыргызы, но уже "вступившие в непосредственный контакт с аборигенами Прииртышья"». Аналогичный памятник с материалами кыргызского типа был обнаружен также в Джартасе. Кыргызский след и специфика погребального обряда у кимаков: Иртышский ареал является исконной территорией расселения кимаков. При этом у самих кимаков также прослеживается обряд сожжения умерших (кремация), однако он сопровождался погребением коня, что отличало его от классического кыргызского ритуала. Находки в могильниках Зевакино и Джартас, сочетающие кыргызский инвентарь и элементы местных обрядов, указывают на то, что восточные группы кимаков находились под сильнейшим культурным и этническим влиянием енисейских кыргызов (в то время как западные группы кимаков испытывали мощное огузское влияние). Это культурное и этнографическое сходство прямо подтверждается средневековыми источниками. В анонимном географическом трактате X века «Худӯд ал-ʿĀлам» о кимакской области Каркарахан сообщается: «Каркар(а)хан — еще одна область, принадлежащая кимакам, и жители ее напоминают по [своим] обычаям кыргызов». О распространении культа огня и обряда кремации у кимаков пишет Б. Е. Кумеков: «С культом огня связан погребальный обряд тюрков, которым был присущ обычай сожжения умерших. Исхак ибн ал-Хусайн и Хаджжи Халифа отмечают, что кимаки сжигают мертвых. Этот погребальный ритуал прослеживается и в курганных захоронениях Прииртышья — местах локализации кимаков». Географический и хозяйственный ареал (по Б. Е. Кумекову): Гиргир — Тарбагатай: В полном соответствии с реальной географической схемой к востоку и северу от равнины с озером Гаган (Алаколь) располагаются горы Гиргир (или Банджар, по названию города Банджар) — хребет Тарбагатай. В пользу этой идентификации говорит то, что путь из Тараза проходил на восток в город Банджар на северных склонах Гиргира, заселенный тюрками-кимаками. Согласно ал-Идриси, этот путь занимал 36 переходов. Протяженность и промыслы: Хребет Тарбагатай протягивается в широтнои направлении на 250 км. Ал-Идриси сообщает, что безопасная дорога вдоль подножия Гиргира тянется на 10 дней пути (250–300 км). В сочинении «Нузхат ал-муштак» отмечено, что в горах Гиргир кимаки добывали серебро, охотились на тигров, барсов и промышляли пушного зверя. Природные условия и археологические параллели: На северных склонах Тарбагатая степная растительность граничит с альпийскими лугами, а на южных распространены кустарниковые степи с рощами яблонь, тополей и осин. В западной части хребта было развито садоводство. Наличие высокогорных лугов связывает флору Тарбагатая с Алтаем, а присутствие яблони — с Тянь-Шанем. Богатый животный мир региона (включая тигров, обитавших на Тарбагатае еще в XIX в.) подтверждается археологической находкой: на бронзовой бляхе из Бобровского могильника в Прииртышье изображен кимакский всадник в короткополой одежде, поражающий копьем тигра [24, с. 80] (что перекликается с сообщением ал-Идриси: «Одежда у кимаков короткополая» [7, л. 69а]). Ал-Идриси также указывает: «купцы вывозят пушнину (с гор Гиргир) в другие страны» [7, л. 65б]. Наличие покинутых серебряных рудников и пушного промысла в Тарбагатайских горах полностью подтверждает данные арабского географа.

Данные палеоДНК носителей тагарской и таштыкской культур действительно указывают на их автохтонную (местную) основу в Минусинской котловине. Однако в современной исторической науке вопрос о формировании енисейских кыргызов рассматривается через три основные концепции: Автохтонная гипотеза: Этногенез кыргызов проходил непосредственно в Хакасии на местной основе (Н. А. Аристов, В. Я. Бутанаев, А. М. Мокеев, Ю. Г. Есин). Гяньгуно-пришлая гипотеза: В конце I тыс. до н. э. гяньгуни мигрировали из Западной Монголии в Минусинскую котловину и покорили местное индоевропейское (динлинское) население (В. В. Бартольд, Л. А. Евтюхова, Л. Р. Кызласов, С. В. Киселёв и др.). Восточно-Туркестанская гипотеза: Первоначальная родина кыргызов (гяньгуней) находилась в районе Восточного Туркестана (Восточный Тянь-Шань), откуда они впоследствии продвинулись на север (Л. А. Боровкова, Ю. С. Худяков, Т. К. Чороев). В историографии долгое время преобладала пришлая модель, согласно которой носители этнонима «кыргыз» (гяньгуни) пришли извне и подчинили местное автохтонное население Минусинской котловины. Археологический аспект: "Исследователи отмечают, что для тагарской культуры были характерны грунтовые могилы с обрядом ингумации (трупоположения). С приходом гяньгуней распространяются погребальные склепы с обрядами как ингумации, так и кремации (трупосожжения). Появление традиции кремации ученые (в частности, С. В. Киселёв и Л. Р. Кызласов) объясняли именно как принесенный из Центральной Азии обычай". Но все иследователи указывают, что древнекыргызская культура развивалась под влиянием тюркской культуры. Мифология: В хронике династии Юань («Юань ши») сохранилась легенда о происхождении кыргызов (киргисутов), записанная со слов их собственных информаторов: «В древности (буквально: в начале) сорок женщин пришли из Ханьских земель и вышли замуж за мужчин из [племени] усу (урсут); и это значение (т. е. сорок) было взято как их название» (Юань ши, цз. 63). Как отмечает Ю. А. Зуев, в более ранних редакциях вместо «ханьские земли» стояло «мо-ди» (пустынные/степные земли). Это указывает на то, что в народной памяти кыргызов сохранялось предание о приходе предков (или части предков) из степного ареала. Генетика и фенотип: Если опираться на палеогенетику, енисейские кыргызы во многом выступают наследниками местного населения Минусинской котловины. Китайские источники описывают их как светлых людей с голубыми/зелеными глазами и рыжими/светлыми волосами, и данные палеоДНК подтверждают, что не менее 60% исследованных образцов тагарцев и таштыкцев действительно имели светлый фенотип (светлые глаза и волосы). Итог: Генетически енисейские кыргызы сформировались на автохтонной основе Минусинской котловины, тогда как археология, легенды и нарративные источники фиксируют импульсы миграций и пришлый элемент (носителей этнонима). Что касается генетического профиля современных кыргызов, он восходит к широкому спектру древних культур Южной Сибири— от андроновской до таштыкской и булан-кобинской.

По вопросу происхождения лобнорцев существуют различные точки зрения: Уйгурская гипотеза: Сами уйгурские историки связывают их с уйгурами Идикута (то есть с древними орхонскими уйгурами). Кыргызская гипотеза: Выдающиеся тюркологи С. Е. Малов и Э. Р. Тенишев на основе лингвистических данных связывают лобнорцев с кыргызами. А. Мокеев с ними согласен. Могольская гипотеза: Известный востоковед В. П. Юдин связывал лобнорцев с моголами, опираясь на их собственные генеалогические предания и этнонимов. Таким образом, вопрос остается дискуссионным. Что говорят первоисточники? Согласно Мирзе Хайдару Доглату, кыргызы и моголы — фактически один народ. Согласно Сейфи Челеби, кыргызы и моголы — «одной породы». Согласно Сайф ад-Дину Ахсыкенди («Маджму ат-Таварих»), родословные кыргызов и моголов крайне близки, и оба народа возводят свое происхождение к Ана-л-Хакку. Все эти источники подтверждают, что в средневековье их воспринимали как единый или максимально близкий культурно-генетический массив. Данные генетики: Современные генетические исследования показывают, что по отцовским линиям (Y-DNA) и аутосомному профилю лобнорцы практически не отличаются от остальных уйгуров. Вывод: Лобнорцы представляют собой уйгурскую группу, испытавшую сильнейшее могольское языковое и культурное влияние. Важно учитывать исторический вектор: не кыргызы подпали под влияние моголов, а сами моголы находились под мощнейшим языковым и культурным влиянием кыргызов, то есть, моголы переняли культуру кыргызов и частично язык. Что касается головных уборов: выдающийся этнограф С. М. Абрамзон убедительно доказал прямую преемственность традиционного кыргызского ак-калпака и зимнего собольего калпака от древних енисейских кыргызов. Поэтому попытка оторвать культуральный символ калпака от его древнекыргызских корней научным данным не соответствует.

Вопрос о первоначальной родине кыргызов долгое время оставался дискуссионным: одни исследователи локализовали её в Западной Монголии, другие — на Восточном Тянь-Шане. Однако новое исследование китайского историка Юй Тайшаня указывает на Алтай. Согласно его выводам, первоначальным очагом формирования ранних кыргызов являлся бассейн реки Бухтарма (Горный Алтай). Именно из алтайского региона древние кыргызы впоследствии продвинулись в Минусинскую котловину, где создали своё государство на Енисее. Этот вывод теперь находит прямое подтверждение в палеогенетике. Обнаружение предковых для кыргызов ДНК-линий среди представителей булан-кобинской культуры Алтая убедительно подтверждает их родство с древними тюрками. Древние тюрки сформировались в результате смешения с носителями булан-кобинской культуры, благодаря чему извлечённая ДНК древних тюрков демонстрирует высокую генетическую близость с булан-кобинцами и современными кыргызами. Кыргызы и тюрки осознавались как родственный народ ещё в древности. Это прямо зафиксировано в генеалогической легенде о Надулу-шаде из китайской хроники «Чжоу шу», согласно которой правитель кыргызов (Цзянькунь) и вождь тюрков были родными братьями по отцу. *** 堅昆地望小考——兼說鄠韓即堅昆 余太山. 據《漢書》和《魏略》的記載，可知從西漢直至曹魏，堅昆一直遊牧於今葉尼塞河流域。如果允許推測，堅昆之先可能是《穆天子傳》所見鄠韓。果然，則其人一度遊牧於今布赫塔爾瑪河流域。 Дословный перевод: 堅昆地望小考——兼說鄠韓即堅昆 Малое исследование географического положения [земли] Цзянькунь — а также [рассуждение] попутно о том, что Хухань — это и есть Цзянькунь 余太山 Юй Тайшань 據《漢書》和《魏略》的記載， Согласно записям «Книги Хань» (Ханьшу) и «Краткой истории Вэй» (Вэйлюэ), 可知從西漢直至曹魏， можно знать, что от Западной Хань и прямо до Цао Вэй 堅昆一直遊牧於今葉尼塞河流域。 [народ] Цзянькунь непрерывно кочевал в бассейне нынешней реки Енисей. 如果允許推測， Если позволить предположение, 堅昆之先可能是《穆天子傳》所見鄠韓。 предки Цзянькунь, возможно, были [народом] Хухань, встречающимся в «Повести о сыне Неба Му» (Му тянь-цзы чжуань). 果然， Если [это] так (действительно так), 則其人一度遊牧於今布赫塔爾瑪河流域。 то эти люди какое-то время кочевали в бассейне нынешней реки Бухтарма. *** «Чжоу шу», цзюань 50: 異說云：突厥之先，出於索國，在匈奴之北。其首領曰阿榜步，兄弟十七人。其一曰伊質泥師都，狼所生也。榜步等性並疏缺，國遂被滅。泥師都既別感異氣，能召風雨。娶二妻，期一云是夏神之女，一云是冬神之女。一孕而生四男：其一變為白鴻；其一國於阿甫水，號為堅昆；其一國於處折水；其一居踐斯處折施山，即大兒也。山上復有阿榜步族類，生處寒露，大兒為出火溫養之，遂得全濟。乃共尊大兒為主，號為突厥，即訥都六設也。 Дословный (параллельный) перевод на русский язык 異說云：突厥之先，出於索國，在匈奴之北。 Другое предание гласит: Предки тюрков (Туцзюэ) происходили из государства Со, расположенного к северу от Сюнну (Хунну). 其首領曰阿榜步，兄弟十七人。 Их вождя звали Апанбу, у него было семнадцать братьев. 其一曰伊質泥師都，狼所生也。 Одного из них звали Ичжи Нишиду, он был рождён волчицей. 榜步等性並疏缺，國遂被滅。 Апанбу и другие были по характеру нерадивыми и глупыми, и их государство в итоге было уничтожено. 泥師都既別感異氣，能召風雨。 Нишиду же обладал особой чудесной силой и умел вызывать ветер и дождь. 娶二妻，期一云是夏神之女，一云是冬神之女。 Он взял в жёны двух женщин: одна, как говорят, была дочерью Духа Лета, другая — дочерью Духа Зимы. 一孕而生四男： [Одна из них] от одной беременности родила четырёх сыновей: 其一變為白鴻； Один [сын] превратился в белого лебедя (или белого гуся); 其一國於阿甫水，號為堅昆； Один [сын] создал государство на реке Афу (Або / Аба) и приняла имя Цзянькунь (堅昆 — кыргызы); 其一國於處折水； Один [сын] создал государство на реке Чучжэ; 其一居踐斯處折施山，即大兒也。 Один [сын] жил на горе Цзяньсы-Чучжэши, и это был старший сын.

В позиции Админа прослеживается глубокое внутреннее противоречие. С одной стороны, признается, что енисейские кыргызы стали главным этнообразующим ядром современного кыргызского народа. С другой — утверждается, будто они при этом оказались абсолютно «бескультурными» и полностью переняли культуру у кимаков. Как будто кыргызы пришли на новые территории не как создатели своего народа, а только лишь для того, чтобы «учиться» у кимако-кыпчаков. Простая историческая и этнографическая логика гласит: если енисейские кыргызы составляют основу современного народа, то именно они и должны были сохранить свою традиционную культуру как базовое ядро. И письменные источники, и этнографические материалы наглядно подтверждают: современный кыргызский народ не потерял эту культуру, а сберег её основные элементы до наших дней. О эпосе Манас. Сказители (манасчи) из Правого крыла (Оң канат) сохранили и передали более 500 тысяч стихотворных строк эпоса «Манас» — крупнейшего эпического произведения в мировой культуре. Выдающиеся ученые и тюркологи — С. Г. Кляшторный, А. Н. Бернштам, В. М. Жирмунский, О. К. Караев, М. О. Ауэзов, Э. Р. Тенишев и многие другие — единодушно рассматривали Манаса как историко-эпический образ кыргызского вождя периода Кыргызского Каганата. Но в последнее время появились попытки переписать эту историю, опираясь на полуфантастического источника. Даже хакасы признаются лишь частичными культурными наследниками енисейских кыргызов, о чем напрямую писал сам профессор В. Я. Бутанаев. *** Бутанаев В. Я., Молдобаев И.Б. Кыргызско-хакасские этнокультурные связи. "Важным и актуальным аспектом изучения культурных контактов является, на наш взгляд, обращение к кыргызско-хакасским музыкальным связям. В этом плане почти нет исследований, за исключением работ известного музыковеда В. С. Виноградова, которым прямо отмечал, что музыкальные связи у кыргызов с хакасами являются самыми прочными. Так, в своем выступлении на научной сессии но этногенезу кыргызов он говорил: «Одинаковые песенные мелодии кыргызов и хакасов и в целом вся основа их музыки (приближающаяся к русской мажорно-минорной системе) формировалась, по-видимому, в далекое время, когда Кыргызстан и Хакасия представляли этнически единое целое, когда складывались кыргызские племена. У кыргызов есть слово «кайла» — пение, приближающееся к речитации; такая форма известна хакасам и алтайцам. Этот древнейший «хай» или «кай» зарегистрирован В. В. Радловым». У кыргызов и хакасов имеются и общие музыкальные инструменты: «темир комуз» (кырг.), «тимip хомыс» (хак.) — варган; «кыяк» (кырг.), «ыых» (хак.) — инструмент типа скрипки; «тепке» (кырг.), «тикпе» (хак.) — кобылка и т. д. Об одном из них В. С. Виноградов писал: «Древнейший музыкальный инструмент человека пастушья дудка — известен у киргизов, хакасов и алтайцев под общим названием «чоор» или «шоор». Этот термин ни у одного из соседних народов не встречается». Правда, надо оговориться, что в хакасском языке этого слова нет, однако «шоор» известен соседним тувинцам. У кыргызов и хакасов сохранилось богатое фольклорное наследие. Известны ученый В. В. Радлов сообщал: «Такое полнейшее господство эпоса я нашел только у двух народов тюркского происхождения, живущих в настоящее время совершенно отдельно друг от друга: у абаканских, или минусинских татар на верховьях Енисея и у кара-киргизов. Первое племя состоит преимущественно из киргизов, оставшихся в XVII столетии на Енисее, т. е. из потомков древних хакасов, которые в IX веке уничтожили великое царство уйгуров. Кара-киргизы, живущие ныне в Тянь-Шане, происходят от той части хакасов, которая в X веке покинула прибрежия. Енисея и восточного Алтая и направилась к юго-западу, поэтому мы имеем основания думать, что склонность к эпической поэзии была уже свойственна хакасам и сохранилась до настоящего времени у всех из потомков (минусинских татар и кара-киргизов) в одинаковой силе, хотя и эти два племени уже более девяти столетии живут совершенно отдельно друг от друга»... В этнонимике кыргызов встречаются родовые названия: кашка, булгачи, бука, бугу, берю, желден, теелес, сарт, саруу, калмак-кыргыз, билдир, карга, кара тума, близкие по своему звучанию с хакасскими сооками: хасха,погечи, пуга, пуур, чилдег, тнилегес, сартах, сарыг, холмах, оират-хыргыс, пилтр, харга, туба, тумат и др. Вызывает интерес этноним «кашка» (у хакасов «хасха»). В кыргызском языке это слово обозначает также главу племени, предводителя. Турецкий автор Сеифи в 1582 г. отмечал, что своих беков кыргызы называли кашка. Особый княжеский титул «кашка» зафиксировали русские документы для хакасов XVII в. Среди имен хакасских князей встречаются Алтынак Кашка, Агалак Кашка, Улагач Кашка, Сары Кашка и др. Вероятно, род кашка имел княжеское происхождение. Термин кашка как княжеский титул и этноним зафиксировал только у кыргызов и хакасов". "Рассмотрим материалы, связанные с народными знаниями. Только у кыргызов и хакасов бытовал очень древний счет месяцев по Плеядам: «Тогуздун айы» (кырг.) — октябрь — «тогыстын айы» (хак.) — январь (т. е. месяц схождения Плеяд с Луной на девятый день новолуния); «жетинин айы» (кырг.) — ноябрь — «читiнiн айы» (хак.) — февраль (т. е. месяц схождения Плеяд с Луной на седьмой день новолуния); «бештин айы» (кырг.) — декабрь — «пистiн айы» (хак.) — март (т. е. месяц схождения Плеяд с Луной на пятый день новолуния); «учтун айы( кырг.) — январь — «устiн айы» (хак.) — апрель (т. е. месяц схож-дения Луны с Плеядами на третий день новолуния). После апреля это зимнее созвездие вплоть до осени уже не показывается над Хакасией".

Похоже, наш спор теряет всякий смысл, так как вы просто игнорируют факты, доказанные комплексными исследованиями. Концепция о «кимакско-кыргызском симбиозе»: Современные ДНК-исследования не подтверждают гипотезу о том, что кыргызы — это симбиоз кимаков и енисейских кыргызов: Исследования В. Г. Волкова (2014 г.) показали, что ключевой маркер кипчакско-кимакских групп — это гаплогруппа R1b (в частности, специфические для кыпчаков субклады, такие как R1b-M73). В 2018 году вышла статья международной группы генетиков (Damgaard et al.), где были опубликованы данные палео-ДНК средневековых кимаков. У них также была выделена гаплогруппа R1b. У современных же кыргызов абсолютным мажоритарным гаплотипом является R1a-Z2125 (до 50–60%), напрямую связывающий их с древним и средневековым населением Минусинскойкотловины. Концепции К. И. Петрова и А. Мокеева о доминирующем кимакском субстрате в этногенезе кыргызов были основаны на гипотезах своего времени и сегодня полностью опровергнуты палеогенетикой. *** Базовая традиционная культура Тянь-Шанских кыргызов прямым образом восходит к Енисею. Вертикальное кочевание-Кыргызы никогда не были народом классического горизонтального степного кочевания (как кимаки). Именно горно-таежный и горно-долинный эко-тип объясняет географию Кыргызского Каганата IX–X вв. Кыргызы не стали осваивать сухие степи Монголии, а заняли горно-лесные регионы: Прибайкалье, Приангарье, Причулымье, а также горные системы Алтая и Восточного Тянь-Шаня, Север и Запад Монголии(вокруг озер Хяргас-Нуур, Хархираа и Селенги). Элементы одежды (вышитый войлочный калпак с высокой тульей), напиток бозо, поминальный обряд и жанр кошок, а также специфический животный календарь и.д. прямой енисейский пласт. Языковая преемственность давно и убедительно доказана фундаментальными трудами Э. Р. Тенишева и Б. М. Юнусалиева. Кыргызский язык относится к кыргызско-кыпчакской (саяно-алтайской) группе и сохранил древнейшую енисейскую лексику без фонетических искажений[Батманов,Усеев] в куда большем объеме, чем Саяно-Алтайские тюрки. Исторические источники XVII–XVIII вв. фиксируют четкое осознание единства между Енисейскими и Тянь-Шанскими кыргызами. В то же время с теленгитами отношения складывались совсем иначе (событиях периода Джунгарского ханства, а также во взаимоотношениях с казахами при Абылай-хане и Кенесары-хане, они с ними пришли). Научные факты (ДНК-генеалогия, этнография, лингвистика и экология кочевания) однозначно указывают на прямую преемственность современных кыргызов от енисейских кыргызов. Повторение одних и тех же опровергнутых тезисов вопреки научным данным указывает лишь на нежелание оппонентов принимать объективную истории.

Цитата от Петрова: "Дело в том, что и эпос Манас, и связанные с ним предания распространены только у племен левого и правого крыла. Все манасчи (исполнители эпоса) — выходцы из этих племен. Потомки иччиликов даже в настоящее время очень плохо — лишь по насильщике — знают предания, связанные с эпосом Манас. Среди них имеются даже такие (это многократно засвидетельствовано этнографами), где неизвестно имя самого Манаса. Этот факт нельзя не сопоставить с генеалогией происхождения левого и правого крыла от родоначальников Куу огула (Кубала) и Ак-куу огула, к потомкам которых не причисляются иччилики. У них родоначальник Салвас бий-Булгачи. Имена родоначальников Сары бия, Куу огула и Ак-куу огула и предания о Манасе бытовали только у племен левого и правого крыла. Среди них же (в племени дюблюс) существовала легенда о третьем брате Кызыл ууле (огуле) «Красный сын» (Труды Киргиз. археол.-этнограф. экспедиция» т. IV, М., 1960, стр. 184). Это конечно, не случайно... К. И. ПЕТРОВ. ОЧЕРК ПРОИСХОЖДЕНИЯ КИРГИЗСКОГО НАРОДА.ИЗДАТЕЛЬСТВО АКАДЕМИИ НАУК. КИРГИЗСКОЙ ССР. 1963.

Для реконструкции хозяйственно-культурного уклада кимаков обратимся к фундаментальному исследованию Б. Е. Кумекова «Государство кимаков IX–XI вв. по арабским источникам». «В поисках пастбищ кимаки проходили большие расстояния от летовок к зимовкам и обратно. По мнению И. Маркварта, на зимние пастбища кимаки прикочевывали в степи между Уралом и Эмбой. Летовку кимаки проводили в Прииртышье, так как город Имакия, располагавшийся где-то на Среднем Иртыше, согласно автору «Худуд ал-алам», был летней резиденцией хакана кимаков»... Из арабских и персидских источников узнаем, что кимаки разводят лошадей, овец, коз, коров, быков, верблюдов. В составе стада у кимаков преобладали лошади и овцы, более приспособленные к зимнему выпасу.Согласно Ибн ал-Факиху, тюркские бараны «очень крупные и у них большие курдюки, волочащиеся по земле». Кимаки разводили именно такую породу овец. Известно, что курдючные овцы сравнительно хорошо переносят предвесенний недостаток в корме. Какая-то группа кимаков в связи с их движением на юг (Северо-Восточное Семиречье) стала заниматься верблюдоводством. В местах песчаных и бесплодных верблюд был самым выгодным и удобным домашним животным. Очевидно, кимаки разводили их в районах южнее 50-й параллели, так как севернее указанной широты верблюды не выносили зимних условий. Древние кимакские земли располагались севернее 50 параллели, т. е. по среднему течению Иртыша. Ал-Идрис и сообщает: «Они (кимаки) питаются рисом, мясом и рыбой. Рыбы у них много». Он особо отмечает реку Гамаш, где водится множество «огромных рыб». В «Диван лугат ат-турк» и арабо-кыпчакских глоссариях приводится кимако-кыпчакская терминология рыболовных орудий труда: аггаак — крючок, аг — сеть, ужан (улук) — маленькая лотка, кела (караб) — большая лодка и т. д. Сведения письменных источников о рыболовстве подтверждаются и археологическими материалами из Прииртышья. В могильниках VIII—IX вв. найдены скульптурные изображения рыб. Известно, что одной из первых земледельческих культур, распространенных повсеместно, было просо. О культивировании этого зернового продукта тюрками, в число которых входили и кимаки, сообщает ал-Йакуби. «В Туркестане, — пишет он, — нет земледелия, кроме проса, которое называется джаварес». Кимако-кыпчакские племена называли просо своим специальным термином — тару... *** В письменных источниках отсутствует упоминание рыбы в рационе енисейских кыргызов. В хакасской и кыргызской традиция рыба долгое время считалась «нечистой» пищей: кыргызы и хакасы называли её «суг хурт» / «суу курт» («водяной червь») и избегали употребления в пищу [Бутанаев, Молдобаев, 2003]. Согласно историческим преданиям, систематически вводить рыбу в рацион иссык-кульских кыргызов начал лишь манап Боромбай в XIX веке. Преемственность: Хозяйственно-культурный тип кимаков (сочетание степного скотоводства, рыболовства на крупных реках, очагового земледелия и специфической лексики) демонстрирует прямую преемственность по отношению к традиционной казахской культуре.

Преемственность давно доказан. "Описаний одежды древних кыргызов (хягясов) в «Тан-шу» (белые валяные шляпы, платье из овчины и шерстяных тканей) с одеждой современных киргизов не оставляет сомнений в преемственности типов одежды на протяжении по крайней мере 1300—1400 лет. То же самое, по-видимому, можно сказать и об украшениях... Сведения о том, что войлочные шляпы отделывались мехом и имели высокие тульи, подтверждаются приобретенной в 1946 г. Историческим музеем (г. Фрунзе) шляпой, принадлежавшей одному из киргизских вождей XVIII в. Она имеет очень высокую тулью и, судя по названию (кары бойлоо киш калпак; киш — соболь), была отделана собольим мехом. Кроме того, по рассказам, на ней имелась вышивка. Династийная хроника «Тан шу» в повествовании о древних киргизах сообщает, что их предводитель «зимою носит соболью шапку, а летом — шляпу с золотым ободочком, с коническим верхом и загнутым низом. Прочие носят белые валяные шляпы»" Абрамзон С.М. "Киргизыи их этногенетические и историко-культурные связи".

В спорах о наследии енисейских кыргызов отдельные представители хакасского народа любят утверждать, будто именно они являются единственными прямыми наследниками древних кыргызов и говорят на их языке. Однако этот тезис легко проверяется на практике. Когда я попросил одного хакаса прочитать и перевести оригинальный текст енисейских рунических эпитафий, он не смог понять практически ни одного слова. Почему так произошло? Дело в том, что в хакасском языке древнекыргызская лексика подверглась сильным фонетическим искажениям. Согласно научным данным, в своем оригинальном (неизменном) фонетическом виде в хакасском языке сохранилось всего 56 слов. Примерами таких древних рунических строк которая кыргызы больше понимает в отличие от хакасов(И. В. Кормушина): ... алыч барс Тириг бегим йыта эрдемим сизе! ... элчиси эртмиш кок турк беге. ... (эр) олуртум кок бори карамаг багын олуртум. Оценивая степень родства языка памятников и современного кыргызского языка, известный тюрколог С. Е. Малов отмечал: «Было бы ошибочным считать, что современный киргизский язык и язык памятников V в. имеют полное сходство. С другой стороны, нельзя утверждать, что эти языки качественно отличны друг от друга. В чем состоит их сходство? В том, что у них один и тот же грамматический строй и основной словарный фонд. В чем состоит их различие? Во-первых, в том, что словарный состав языка памятников V в. не имел того богатства, разнообразия и отшлифовки, как современный киргизский язык. Во-вторых, в том, что язык енисейских памятников V в. был более простым ввиду начального этапа развития грамматики» [С. Е. Малов, 1952, с. 8]. Сохранность енисейской лексики в современных языках. 1.Киргизский язык: 118 слов сохранилось без существенных фонетических изменений, 131 слово — с закономерными фонетическими изменениями (всего без семантических изменений — 249 слов). С семантическими изменениями — 12 слов. Итого сохранилось: 261 слово (не сохранилось: 118). 2.Шорский язык: 73 слова сохранилось без существенных фонетических изменений, 169 слов — с закономерными фонетическими изменениями (всего без семантических изменений — 242 слова). С семантическими изменениями — 23 слова. Итого сохранилось: 265 слов (не сохранилось: 114). 3.Хакасский язык: 56 слов сохранилось без существенных фонетических изменений, 182 слова — с закономерными фонетическими изменениями (всего без семантических изменений — 238 слов). С семантическими изменениями — 25 слов. Итого сохранилось: 263 слова (не сохранилось: 116). 4.Тувинский язык: 87 слов сохранилось без существенных фонетических изменений, 141 слово — с закономерными фонетическими изменениями (всего без семантических изменений — 228 слов). С семантическими изменениями — 26 слов. Итого сохранилось: 254 слова (не сохранилось: 125). 5.Алтайский язык: 83 слова сохранилось без существенных фонетических изменений, 133 слова — с закономерными фонетическими изменениями (всего без семантических изменений — 216 слов). С семантическими изменениями — 8 слов. Итого сохранилось: 224 слова (не сохранилось: 155). (И. А. Батманов, З. Б. Арагачи, Г. Ф. Бабушкин. Древняя и современная Енисеика. — Фрунзе, 1962) Хотя хакасы, тувинцы, алтайцы и шорцы входят в единый саяно-алтайский ареал и сохранили многие енисейские корни, именно кыргызский язык удерживает абсолютное лидерство по количеству слов, сохранившихся без фонетических искажений. Это и позволяет современным кыргызам понимать древние енисейские надписи гораздо лучше остальных.

Современный традиционно-культурный кыргызский жанр причитаний — кошок — восходит к эпохе Енисея. У хакасов подобная традиция отсутствует, однако она существовала у енисейских кыргызов. Это служит одним из ключевых доказательств преемственности культуры и прямо указывает на то, что современные кыргызы сохранили ядро-элементы наследия своих древних предков. Данный тезис подтверждается исследованиями известного тюрколога, профессора С. Г. Кляшторного, а также работами других ученых, указывающих на прямую связь енисейских эпитафий с жанром кошок. "Эпитафия как «кошок» До нас дошло несколько рунических памятников на камне с упоминанием Барс-бека. Если для древних тюрок он был «неблагодарным» и «коварным», то сородичи-кыргызы оценивали деяния своего кагана совсем иначе. Об этом повествует намогильная надпись в честь Барс-бека, по форме напоминающая традиционный кыргызский кошок (плач по усопшему): «…Я утвердился на земле благодаря моей доблести. Я храбро сражался с многочисленным врагом и покинул мой эль [народ], [оставив] его в раскаянии… О, Барс, не покидай [нас]!… Увы! Шестерых мужей с собой ты не взял!… Мой Барс покинул коней и быков, [весь этот] мир, он ушел! Увы! Ради моей воинской доблести, ради могущества моих старших братьев и моих младших братьев мне воздвигли [этот] вечный памятник». Из этого текста видно признание заслуг Барс-бека народом, который даже не смог похоронить его с подобающими положению почестями: «…Скакуна с собой ты не взял! Трех сосудов с собой ты не взял…!».— Кляшторный С. Г. Стелы Золотого Озера // Turcologica. — Л., 1976. — С. 261. На связь енисейских памятников с обрядовым фольклором указывают и другие исследователи: М. А. Унгвицкая отмечает, что в возникновении и формировании енисейских эпитафийных памятников ключевую роль сыграли причитания и плачи (кошок, жоктоо), произносимые супругой умершего. М. О. Ауэзов связывает эти письменные памятники с такими жанрами устного народного творчества, как завещание (керээз) и плач (кошок). Р. З. Кыдырбаева указывает, что рунические надписи сложились из элементов причитаний, мотивов печали (арман), поминальных плачей и героического эпоса. Д. В. Рухлядев в своей работе о жанровой природе енисейских памятников подчеркивает, что эпитафии и причитания восходят к единому источнику — обряду оплакивания. По его мнению, тексты памятников возникли в результате фиксации произносимых на похоронах плачей, однако сформировались в самостоятельный жанр со своей спецификой: повествование в них ведется не от лица скорбящих, а от имени самого усопшего.

Утверждение о том, что ичкилики под этнонимом булгачи проживали на севере Синьцзяна, является крайне спорным — однозначного консенсуса в исторической науке по этому поводу нет. Письменные источники (XIV–XVII вв.) 1. Рашид ад-Дин, «Сборник летописей» (XIV в.) «Племена булагачин и кэрэмучин. (Оба) они обитали в пределах (той же местности) Баргуджин-Токум и у самого края страны киргизов». 2. «Шаджарат ал-атрак» (XVI в.) «…По другим рассказам, во время поражения народа моголов сорок девушек бежали в одном направлении, а тридцать юношей — в другом. От потомков тех сорока девушек произошли кыргызы, а от потомков тридцати юношей произошли отуз-огулы». 3. «Маджму ат-Таварих» (XVI в.) «После этого прибыл Ак-Огул с двумя сыновьями — Отуз-Огулом [и] Салус-беком Бул(а)гачи, вступил на путь духовного совершенствования, проявил преданность». Согласно «Маджму ат-Таварих», генеалогия кыргызских племен выглядит следующим образом: К Ы Р Г Ы З. Правое крыло: Отуз-Уул: Адыгене, Мунгуш, Кара Багыш, Тагай. Булгачы (Ичкилик): Бостон, Тейит, Жоо Кесек, Доолос, Кангды, Кыдыршаа. Левое крыло: Саруу, Басыз, Кушчу, Мундуз, Багыш, Кытай. 4. Махмуд ибн Вали, «Бахр ал-асрар» (1632 г., XVII в.) «Булагачи и кэрэмучи поддерживают между собою отношения побратимства (анда-худа). Ныне улус булагачи стал одним из кыргызских племен (товаиф), над прочими туманами упомянутого эля они преобладают». 5. Шах Махмуд Чурас, «Хроника» (о событиях 1652 г.) «Племя булгачи разделили на несколько частей, и каждую часть поручили какому-либо военному отряду. Спустя некоторое время им вышел приказ всех перебить. Тут же учинили всеобщее избиение». Дискуссия в историографии. Историк К. И. Петров идентифицировал племя булгачи с племенем булагачин монгольской эпохи, обитавшим в местности Баргуджин-Токум, и утверждал, что именно оттуда вышло основное ядро группы ичкилик тянь-шаньских кыргызов. Позже эта гипотеза была поставлена под сомнение С. М. Абрамзоном. Известный кыргызский историк О. Караев в своей работе «Чагатайский улус. Государство Хайду. Могулистан» также склонялся к версии об их монгольском происхождении. В свою очередь, историк А. Мокеев отметил, что основу этнонима булгачи составляет древнетюркское слово «булга» — «мутить» (в переносном значении — «сеять раздор», «поднимать смуту»). Таким образом, наименование булгаачы, вероятнее всего, служило экзонимом для группы ичкилик. Сегодня потомки этого некогда крупного племени встречаются в родо-племенной структуре кыргызов под наименованием булгачи-найман на юге Кыргызстана. Выводы: На основе сопоставления этих данных и сохранённого этнонима "булгачи" среди кыргызов можно предположить, что племя булгачи и антропоним Салус-бек Булгачи — это разные исторические явления: Племя булгачи (булагачин) — выходцы из региона Баргуджин-Токум эпохи Кыргызского каганата и Монгольской империи. Во второй половине XIV века племя кочевало на территории между Юлдузом и Эмилем, а его эмиры принимали активное участие в политической жизни Могулистана. Впоследствии племя подверглось разгрому и физическому истреблению (как описано у Шах-Махмуда Чураса). В настоящее время остатки этого племени сохраняются в родо-племенной структуре кыргызов на юге Кыргызстана под наименованием булгачи-найман. Антропоним Салус-бек Булгачи- имя родоначальника ичкиликов в традиционной генеалогии, которое имеет тюркскую этимологию и не имеет прямого отношения к монгольскому племени булагачин. Согласно данным «Маджму ат-таварих» и китайского сочинения «Си юй чжи», в период Могулистана произошла реорганизация кыргызских племён на крылья Оң (Правое) и Сол (Левое), а также сложились другие племенные объединения. В «Си юй чжи» (XVIII в., применительно к событиям XV в.) сообщается: «Когда они (кыргызы) впервые проникли в горы (Тянь-Шаня), не позволяли соединённым отрядам распыляться, а в соответствии с обстановкой пользовались пастбищами в горных долинах, куда проникли первоначально. Специально выделили места кочевий, и по местам кочевий и названиям гор именовали каждое племя».

Никто не отрицает полиэтничность и разнообразие компонентов в этногенезе кыргызов. Кыпчаки, найманы, карлуки, могулы и другие племена — это полноправная и неразрывная часть кыргызского народа. В современном кыргызском этносе нет и не может быть деления на «правильных» и «неправильных» по гаплогруппам или родовому происхождению — мы все единый народ. Однако в историографии и этнологии существует четкое различие между этнообразующим ядром (этносом-интегратором) и влившимися этнокомпонентами. Наличие внутри нашего народа подразделений с названиями Кыпчак, Найман или Кытай как раз и служит главным доказательством того, что они вошли в состав кыргызов как компоненты. У нас нет отдельного племени с названием «Кыргыз», потому что Кыргыз — это имя самого этноса-интегратора, объединившего вокруг себя другие группы. Аналогичную этноструктуру мы видим у башкир, туркмен и многих других народов. Этнографические источники (Ч. Валиханов): Еще в XIX веке Чокан Валиханов зафиксировал эту структуру, анализируя традиционную генеалогию (санжыра): «Из генеалогии же бурутов следует, что главную массу их народа составляет турецкое племя киргиз, к которому присоединились впоследствии два чуждых отдела. Один из этих чуждых отделов составляют роды Кипчак, Найман и Китай; права их на киргизскую народность в генеалогической форме выражены тем, что им дан общий родоначальник, который поставлен сыном Киргиз-бая... Дикокаменная орда разделяется на два крыла: «он» и «сол»... Правое крыло разделяется на два отдела: Адгэне и Тагай». В степной традиции включение сторонних родов всегда оформлялось через символическое генеалогическое «усыновление» родоначальником этноса-интегратора (в данном случае — через фигуру «сына Киргиз-бая»). Современные генетические и санжыра-данные полностью подтверждают этот вывод: основная масса (ядро) восходит к единому историческому предковому пласту, сохранившему енисейскую идентичность, в то время как примкнувшие компоненты имеют свои собственные генеалогические линии. Это абсолютно закономерный исторический процесс, а не трайбализм. Вклад кыпчакских, найманских или карлукских родов в общую культуру кыргызов богат и неоспорим. Но не следует подменять исторический фундамент (кыргызское ядро — объединения Адигине и Тагай) вошедшими в него позже компонентами.

Как представител из кыргызов Адигине, Тагай и Монгуш так заялвяю. Именно эти основы нынешних кыргызов которая составляет до 80%. За остальных, особенно за кыпчаков и найманов, ничего не утверждаю.

Утверждать, что гипотеза Мокеева «стройная» — значит игнорировать факты. В науке любые гипотезы проверяются доказательствами, а у Мокеева они разваливаются по всем фронтам. Генетика кимаков известна, мы не выдумываем «тру-кыпчаков», но палеогенетика (Nature, 2018) и ДНК-генеалогия (В. Волков) четко установили маркер кимако-сросткинского ядра — это R1b-M73. Промах с лобнорцами, Мокеев считал лобнорцев кыргызами, но ДНК-тесты доказали, что они относятся к уйгурскому этногенетическому древу. Археолог Ю. С. Худяков еще годы назад доказал, что кимако-кыпчаки двигались на запад в Дешт-и-Кыпчак, а не ассимилировали кыргызов. «Кимако-кыргызской» культуры в природе не существовало. Смену языка (алтайско-кыпчакский вектор) признавал еще Бартольд, но сохранили архаичные элементы древных кыргызов. Но фундаментальная базовая культура (вертикальное кочевание, ак калпак, бозо и.д.) и генетический каркас кыргызов восходят к Саяно-Алтаю и Енисею.

Юлий Сергеевич Худяков — истинный корифей сибирской и центральноазиатской археологии. Его работа — ярчайший пример того, как глубокий анализ материальных памятников и строгая научная логика позволяют опередить время. Настоящий Ученый с большой буквы, чье наследие с каждым годом и с каждым новым палеогенетическим открытием становится только актуальнее. Светлая память Юлию Сергеевичу. *** Кыргызы никогда не стремились в Дешт-и-Кыпчак, и этой тяги у них нет и не будет. Еще 60 лет назад историк К. И. Петров четко отметил, что исторический и культурный вектор кыргызов всегда был направлен на Саяно-Алтай. Наличие или отсутствие кыпчаков в историческом поле для кыргызов никогда не было определяющим фактором. Наш принцип в отношении соседей прост и прагматичен: как к нам относятся, так и мы в ответ — "какой привет, такой и ответ". На современном этапе это самостоятельные тюркские этносы со своими государственными интересами, которые в чем-то неизбежно выступают как конкуренты. И археология Худякова, и современная палеогенетика лишь научно подтверждают то, что кыргызы и кыпчаки — это две абсолютно разные исторические и генетические традиции с собственным уникальным путем

Несостоятельность гипотезы А. Мокеева, А. Плоских и В. Мокрынина в свое время обоснованно критиковал археолог Ю. С. Худяков. В настоящее время его выводы получают прямое подтверждение со стороны данных палеогенетики и генетической генеалогии. Как отмечал Ю. С. Худяков в своей работе «Кыргызы на просторах Азии»: «Многие частные положения гипотезы трех авторов не соответствуют современному состоянию знаний об археологии Алтая и Прииртышья. Культуры кимаков и кыргызов в IX—X вв. граничили в степях Приобья и Прииртышья, однако "кимако-кыргызской" культуры там не возникло. Кимаки не обитали в Горном Алтае. После X в. кимакская культура прекратила свое существование. В то же время кыргызы в XI—XII вв. н. э. продолжали занимать Горный Алтай, о чем свидетельствуют памятники их культуры. Таким образом, "ассимиляция кыргызов кимаками на Алтае и в Прииртышье" не подтверждается данными археологии. Нет памятников "кимако-кыргызских племен" и на Тянь-Шане ни в начале II тыс. н. э., ни в последующие века. Наоборот, исторические сведения и археологические материалы свидетельствуют, что после развала Кимакского каганата, в начале II тыс. н. э., основное население Прииртышья — кипчаки стали переселяться не на Тянь-Шань, а на запад — в Приуралье, в Причерноморье, где с XI века известны под именем половцев. Все сказанное выше свидетельствует, что гипотеза трех авторов нуждается в серьезной корректировке и ее "кимакская" часть должна быть снята». Современная популяция и палеогенетика дают аналогичную картину. Томский генеалог В. Г. Волков в исследовании «Кыпчакский генетический компонент в составе средневекового населения юга Западной Сибири и Северного Казахстана» (2014) показывает, что ключевым маркером кыпчакского субстрата выступает Y-хромосомная линия R1b-M73: «Несмотря на обилие разных генетических линий у носителей этнонима кыпчак, следует отметить, прежде всего, линию R1b-M73, так как она присутствует в нескольких популяциях: у казахских, каракалпакских и башкирских кыпчаков. Большинство казахских кыпшаков и часть каракалпакских и башкирских кыпчаков принадлежат к специфической генетической линии (кластеру) внутри субклада R1b-M73, которая маркируется особым значением Y-STR-маркера DYS390=19. Эта же линия со значительной частотой представлена у кумандинцев (40%) — одной из этнических групп северных алтайцев. Кумандинцы, казахские и каракалпакские кыпчаки, принадлежащие к этой линии, являются достаточно близкими (в пределах 1000 лет) генетическими родственниками...Генетическое родство кумандинцев и кыпчаков лишний раз доказывает, что куманы и кыпчаки — это названия одного народа... Основной ареал распространения двух линий субклада R1b-M73 совпадает с территорией распространения памятников сросткинской культурной общности (Обь-Иртышское междуречье, Верхнее Приобье, Кузнецкая котловина)... Сросткинскую культуру связывают с государством кимаков, в рамках которого развивается этнос кыпчаков». Правоту археологических выводов Ю. Худякова и генетических реконструкций В. Волкова окончательно подтвердили палеогенетические исследования. В мае 2018 года международная группа ученых под руководством П. де Барроса Дамгора (P. B. Damgaard et al.) опубликовала в журнале Nature результаты исследования останков средневекового кимека из Павлодарского Прииртышья. У него была определена Y-хромосомная гаплогруппа R1b1b (R1b-M73), что напрямую связывает средневековое население Кимакского каганата с современными кыпчаками. Выводы современной палеогенетики были предвосхищены исследованиями антропологов. В частности, казахский ученый Б. Е. Кумеков задолго до появления ДНК-тестов отмечал: «Антропологические исследования кимако-кыпчакских племен, проживавших в Прииртышье, Семиречье и Центральном Казахстане, представляют особый интерес. Изучение черепов из кимакских захоронений показывает, что их монголоидные черты выражены значительно слабее, чем у современного казахского населения тех же регионов. В восточной части этой территории — непосредственно в ареале расселения кимакских племен — европеоидные антропологические признаки проявляются отчетливее, чем на северо-западе. Данный факт косвенно указывает на принадлежность кимаков скорее к тюркской, нежели к монгольской группе племен. Выраженная монголоидность, характерная для существенной части современного казахского этноса, сформировалась уже в период после монгольского завоевания». Эти краниологические наблюдения сегодня полностью подтверждаются результатами ДНК-анализа. Обнаруженная у средневекового кимека Y-хромосомная гаплогруппа R1b-M73, исторически характерная для автохтонного евразийского населения с выраженным европеоидным пластом, напрямую подкрепляет выводы Б. Е. Кумекова о преобладании европеоидного компонента у ранних кимаков и кыпчаков домонгольского периода.

Критика позиции А. Мокеева. Позиция А. Мокеева о том, что кыпчаки Джунгарии «500 лет непрерывно осознавали себя частью кыргызов», представляет собой не исторический факт, а спекулятивную гипотезу, которая вступает в прямое противоречие как с историческими источниками, так и с элементарной логикой этногенеза. «Хронологический парадокс» и проблема самосознания Идея о том, что племя на протяжении пяти веков (с X по XV–XVI вв.) в условиях постоянных миграций, войн и смены политических образований безписьменно сохраняло устойчивое «кыргызское самосознание», находясь вне кыргызского политического ареала, с точки зрения этнологии выглядит фантастично. Этническое самосознание (этнонимия) не сохраняется в «консервации» полтысячелетия без реальных институциональных и языковых связей. *** Исторические источники фиксируют вовсе не «сознание единства», а жесточайшее военное противостояние между этимологическими кыпчаками и енисейскими кыргызами. В конце XIII века юаньский полководец Тутук из восточных кыпчаков во главе монгольско-кыпчакских войск жестоко подавил восстание енисейских кыргызов[еще обитавших кыргызов Алтая] и фактически разгромил их государственность. Странно предполагать, что кыпчаки, выступавшие главным инструментом подчинения кыргызов, одновременно «осознавали себя частью кыргызского народа». Сам «Маджму ат-Таварих» Сайф ад-Дина Ахсикенди вопреки трактовкам Мокеева не включает кыпчаков и моголов непосредственно в состав кыргызов как один этнос: Кыпчаки и моголы фигурируют в сочинении как самостоятельные этнополитические группы, задействованные в общих событиях, а не как «субэтносы кыргызов». Если бы за 500 лет произошла полная интеграция и осознание единства, автор XVI века просто записал бы их кыргызами без оговорок. *** Интеграция кыпчаков и могольских элементов в состав кыргызского народа во второй половине XVI — XVll вв. объясняется не «пробуждением памяти X века», а типичным для кочевников механизмом генеалогического конструирования (аккультурации): Вхождение отдельных родов в кыргызский объединительный союз (в частности, в крыло Булгачы / Ичкилик) оформлялось через создание генеалогических легенд. Кыпчаки получили статус происходящих от легендарного Кыргызбая, а могольские группы были включены в родственную систему как «племянники» (через Наалы-эже, сестру Адигине, Тагая и Мунгуша). *** Включение кыпчаков в состав кыргызов — это результат реальных политических процессов распада Моголистана в XV–XVI вв. и последующего оформления позднесредневековых санжыра (генеалогий), а вовсе не следствие «500-летнего сохранения кыргызского самосознания» со времен Кимакского каганата.

Такой вариант исключает А. Мокеев: "Постепенно к концу X в., в результате изменения политической ситуации в регионе, наблюдается резкое сужение территории государства кыргызов. Вероятно, именно тогда область Каркара(хан) полностью потеряла политические связи с кыргызами и поэтому в источниках монгольской эпохи при описании страны Кыргыз и Кэм-Кэмджиут никакой информации об этой области не встречается. Но, судя по материалам «Маджму ат-таварих» Сайф ад-Дина Ахсикенди, кипчакское население этого региона вплоть до XVI в. продолжало осозновать себя частью кыргызских племен. Такая устойчивая самоидентификация кыпчакских племен Джунгарии ускорила процессы их интеграции с кыргызскими племенами Прииртышья в эпоху распада государства Моголистан во второй половине XV-нач. XVI вв., когда произошла инфильтрация значительной части кыпчаков Каркары в состав родоплеменного объединения Булгачы (Ичкилик)".

Логическая ошибка в трактовке схожести обычаев: В «Худуд ал-Алам» о районе Андар аз-кыфчак прямо написано: «...страна [область] кимаков, чьи обычаи похожи немного на огузов». По вашей логике получается, что жители Андар аз-кыфчак — это огузы? Разумеется, нет. Жители этой части кимакской территории лишь переняли некоторые элементы культуры соседнего этноса. Непосредственное соседство и тесные контакты между кимакско-кипчакскими и огузскими племенами действительно наложили отпечаток на их быт, язык и культуру, но это никоим образом не делает их этническими огузами. Ровно та же логика применима и к области Каркархан: фраза первоисточника о том, что их «обычаи немного похожи на кыргызов», указывает на культурное влияние и соседство, а не на то, что там проживали этнографические кыргызы, «ставшие основой современного народа». А. Мокеев Каркархан включает наКыргызский каганат. Однако сами нарративные первоисточники (включая тот же «Худуд ал-Алам» и Шамс ад-Дина ас-Суфи) четко и однозначно отличают Каркархан/Кыркыр от кыргызов и включали эту область именно в состав Кимакского каганата. Наличие сходств в обрядах между соседними племенами в средневековых географо-этнографических сочинениях никогда не приравнивалось к их этническому тождеству.

Каркыра (Каркархан / Кыркыр) в средневековых источниках и варианты её локализации. I. Упоминания в средневековых источниках «Худуд ал-Алам» (X в.): «Каркархан — другой район кимаков, чьи обычаи немного похожи на кыргызов». Сочинение Шамс ад-Дина ас-Суфи: Согласно автору, «шестой климат начинается с обиталища восточных тюрок: кыргыз, кыркыр, кимак, токуз-гуз — и простирается по стране булгар...». Это указывает на то, что племена кыркыр располагались географически между кыргызами и кимаками. «Нузхат ал-Муштак» ал-Идриси (XII в.) Гиргир[Кыркыр] Отмечается, что в горах Гиргир кимаки добывали серебро, охотились на тигров и барсов, а также промышляли пушного зверя. «Маджму ат-Таварих» (XVI в.) (в анализе А. Т. Тагирджанова): В рукописи термин «Каракара» не имеет однозначного значения: он используется как в качестве географического названия (лл. 35б, 37б, 38а, 50а–50б, 60б–61а), так и в качестве антропонима — имени отца Якуб-бека и деда Манаса (л. 34б). II. Гипотезы локализации Версия К. И. Петрова: Предположительно локализует область Кыркыр на границе с владениями енисейских кыргызов — примерно в верховьях реки Обь. Версия В. Ф. Минорского: Считает, что Каркархан — это южная часть территории кимаков, расположенная в гористой местности к югу от Иртыша, приблизительно в 350 км к северо-западу от Семипалатинска (т. е. в районе современного Каркаралинска). Версия B. Е. Кумекова: Считает более вероятным размещение Каркархана также в гористой местности южнее Иртыша, но на пространстве от Тарбагатая до Калбинского хребта, включая хребет Чингизтау. В данном контексте Тарбагатайский хребет под названием Гиргир упоминается у ал-Идриси в «Нузхат ал-Муштак». Кумеков отмечает заманчивость параллели между Каркырхан (в «Худуд ал-Алам») и Гиргир (в «Нузхат ал-Муштак»), учитывая, что анонимный автор и ал-Идриси могли опираться на общие историко-географические сведения о кимаках.