Тарыхчы

Если обращаться к работам и интервью В. Н. Харькова, он говорит, что именно ветвь R1a-Z2125 в Сибири восходит к андроновскому и тагарскому населению Минусинской котловины, а вторая линия 10% восходит к таштыкской культуры. Харьков все видимости не знает этногенез хакасов, по этому их считают прямыми потомками енисейских кыргызов. Но Харьков в своих работах сам прямо признает, что в этногенезе современных хакасов огромную роль сыграл самодийский и кетский субстрат (угасание и ассимиляция южносибирских самодийцев — качинцев, койбалов, камасинцев), а также гаплогруппы N1c и N1b.

Культура, как и аутосомная ДНК, эволюционирует, но сохраняет свое базовое ядро. Именно культурное наследие енисейских кыргызов выделяет современных кыргызов среди всех остальных тюрков Центральной Азии: Ак-калпак, вертикальное кочевание, горная юрта, земледелие и.т. С приходом на Тянь-Шань эта сибирско-саянская база естественно обогатилась исламом, праздником Нооруз и могульскими элементами. Это нормальный синтез, а не "создание народа с нуля". Енисейские кыргызы в XVII–XVIII веках действительно сталкивались с тянь-шанскими, находясь по разные стороны конфликтов — это исторический факт. Точно так же отдельные группы внутри тянь-шанских кыргызов (например, часть кыпчаков или бугинцев) в определенные периоды оказывались под вассалитетом или под давлением Джунгарии, которая воевала против кыргызско-казахского союза. Но от этого они не перестали быть кыргызами. Политический вассалитет или военные междоусобицы отдельных родов в степную эпоху никогда не отменяли их единого этногенеза и самосознания.

Вы смешиваете фундаментальные понятия: полную этнокультурную ассимиляцию и языковой сдвиг (Language Shift) под влиянием политического и демографического доминирования. Если бы произошла полная ассимиляция енисейских кыргызов кыпчаками, то исчезли бы сам этноним «кыргыз». Никакие «ассимилированные» группы не передают преобладающее генетическое ядро и свое собственное имя ассимиляторам. Здесь имел место фактор политического и языкового доминирования (как в случае с армией Тутука и кыпчако-могульской средой XIII–XV веков), а не растворение этноса Аналогия с узбекистанскими и китайскими кыргызами. Кыргызы Памира, Ферганской долины в Узбекистане или Кызылсу в Китае веками живут в условиях мощнейшего карлукского (узбекско-уйгурского) политического, культурного и языкового доминирования. Их диалекты испытывают сильнейшее влияние карлукского наречия, но никто не говорит, что они ассимилировались и стали узбеками или уйгурами. Они сохранили свое кыргызское самосознание, родовою структуру и древние архаизмы в языке. Как работает политическое доминирование? При политическом доминировании кыпчакско-могульских конфедераций в Алтайско-Тяньшанском регионе кыпчакский "й-диалект" стал языком межплеменного общения (lingua franca) и государственного управления. Кыргызы усвоили этот вариант для взаимодействия в рамках союзов, но наложили на него свой древнекыргызский субстрат. Переход на кыпчакский диалект в условиях политического доминирования Кыпчакского/Могульского союза — это адаптация языка, а не ассимиляция народа. Этногенетическое ядро, имя, генетика и культура кыргызов прошли сквозь этот период непрерывно.

50–60% одной гаплогруппы (R1a-Z2125) — это не просто "хороший показатель", это абсолютно доминирующее этногенетическое ядро! Для сравнения, если взять башкир, то, согласно исследованиям историка Салавата Хамидуллина и генетиков, доля их базового древнего генетического компонента составляет около 35%. Однако никто в академической науке на этом основании не отрицает, наоборот считается башкиры — древний тюркский народ с богатой историей. У кыргызов же этот показатель древнего ядра почти в полтора раза выше. Что касается нашей второй доминирующей линии — монголо-нируновской(~30% C2-F3796)- это генетический отпечаток объединения выживших енисейских кыргызов с могульскими племенами Алтая и Тянь-Шаня в XIII–XV веках. Современные кыргызы — это прямой симбиоз древних енисейских кыргызов и тянь-шанско-алтайских могулов R1a-Z2125+C2-F3796=80-90% Енисейские кыргызы дали фундаментальное генетическое ядро (R1a), этноним «кыргыз», древний пласт культуры и великий эпос «Манас». Тянь-шанские могулы дали мощный второй генетический пласт (C2), языковую адаптацию (переход на й-диалект) и обогатили кочевую традицию.

И тянь-шанские кыргызы, и современные хакасы исторически позиционируют себя как горные народы («дети гор»). У обоих этносов в прошлых веках кочевание было именно вертикальным и на короткие дистанции (10–30 км) — от долинных зимников к горным летним пастбищам. Если этих географических фактов недостаточно, обратимся к авторитету Анварбека Мокеева. Если вы опираетесь на его концепцию, то должны принять и его прямые выводы по археологии Кыргызского каганата, основанные на трудах видного советского и российского археолога Дмитрия Глебовича Савинова: «В 70–80-х годах Д. Г. Савиновым на основе археологических данных было установлено, что в период Кыргызского великодержавия кыргызы расселялись на обширных территориях: от южного побережья озера Байкал, Тувы и Южных Саян — до Алтая, Юго-Восточного Казахстана и района современного Красноярска (слияние Енисея и Ангары). Савинов выделил пять локальных вариантов материальной культуры енисейских кыргызов. Археологи определили эти границы по специфическому этномаркеру: в отличие от других тюрко-монгольских народов Сибири, енисейские кыргызы практиковали трупосожжение (кремацию). Памятники с обрядом кремации обнаружены во всех пяти указанных регионах, обрамлявших Монголию с севера, запада и юго-запада. При этом центральные районы Монголии не были освоены енисейскими кыргызами. Почему? Потому что это была открытая степная зона — без лесов, гор и привычного ландшафта, характерного для Саяно-Алтайского нагорья и Минусинской котловины. Енисейские кыргызы, испокон веков жившие в горно-лесных районах, просто не смогли (и не стали) адаптироваться к проживанию в сухой степной зоне. В сочетании с кочевым скотоводством они практиковали и земледелие (что подтверждается как артефактами Минусинской котловины, так и письменными источниками), а степи Центральной Монголии оказались абсолютно непригодны для такого типа хозяйства. Они ограничились контролем горно-таежных и межгорных территорий: Южного Прибайкалья, Тувы, Северо-Западной Монголии (район озера Хяргас-Нуур и урочища Хархира/Каркара) и Каркаралинского региона».

Вопрос не в том, кто у кого "первым заимствовал", а в том, у кого эта традиция сохранилась как непрерывный этномаркер. Войлочные головные уборы действительно были известны многим кочевым народам Степи еще со скифско-сакских времен. Однако именно у кыргызов белый войлочный калпак стал не просто повседневным убором, а главным символом этнической идентичности, зафиксированным в источниках. Самая ранняя фиксация у кыргызов: В династийной хронике «Синь Таншу» (IX век) прямо указано, что рядовое население енисейских кыргызов носит «белые войлочные шапки». Это самое раннее письменное упоминание белого войлочного убора конкретно у кыргызского этноса. Башкирский род «Кыргыз». Наличие белого калпака у башкир рода Кыргыз — это прямой результат этногенетических связей и интеграции древнекыргызских групп в состав башкирского народа, что подтверждается и башкирскими шежере (родословными), и этнографией (Р. Г. Кузеев). Они действительно сохранили архаичные элементы культуры енисейских кыргызов. Кыргызский ак-калпак уникален тем, что прошел сквозь века от енисейского периода (IX в.) до Тянь-Шаня без потери формы, цвета и сакрального статуса, что подтверждается как китайскими источниками, так и трудами Радлова и Валиханова.

По вашей логике получается, что если у нескольких тюркских народов есть общие элементы культуры (кумыс, талкан, бозо или калпак), то их культуры "не существуют" или "заимствованы"? Это фундаментальная ошибка в методологии. Кумыс, талкан и бозо — это общекочевой степной субстрат (хозяйственно-культурный тип), обусловленный скотоводческим бытом. Он принадлежит всем тюркам в равной степени, а не делает их "одним и тем же народом". Если следовать вашей логике: Енисейские кыргызы в древности использовали струнный инструмент комуз/хомус, который бытовал и у огузо-уйгурских племен Алтая и Монголии. По-вашему, это означает, что енисейские кыргызы — это огузы? Или если казахи, ногайцы и башкиры тоже делают кумыс и талкан, они перестают быть отдельными этносами? Этнос определяется не наличием универсальной кочевой еды, а устойчивым комплексом факторов: самосознанием, этнонимом, непрерывностью традиции (как у кыргызского белого ак-калпака), языком, исторической памятью и генетической непрерывностью. Все это у енисейско-тяньшанской линии кыргызов прямо прослеживается.

То есть вы всерьез утверждаете, будто енисейские кыргызы пришли на Тянь-Шань абсолютно бескультурными, чтобы «учиться» у кипчаков и могулов? Это утверждение полностью противоречит материальным и письменным историческим источникам. Достаточно посетить исторические и археологические музеи Москвы, Санкт-Петербурга, Абакана, Барнаула, Кызыла, Новосибирска и Бишкека, чтобы увидеть богатейшее материальное наследие древнекыргызской культуры. Высокий уровень развития енисейских кыргызов давно доказан академической наукой: Известный тюрколог, доктор исторических наук, профессор С. Г. Кляшторный особо отмечал культурный масштаб кыргызов: «...Скотоводы и пахари, воины и строители... кыргызы активно участвовали в политической и культурной жизни Центральной Азии». Профессор А. Н. Бернштам подчеркивал их ключевую историческую роль: «Из изложенного явствует, что в древний период кыргызы являлись одним из ведущих народов Азиатского материка... Кыргызский народ являлся политическим гегемоном не только в отдельные эпохи, но стоял наряду с другими представителями высокой культуры Средней Азии, был одним из числа активных её создателей». Академик В. В. Бартольд прямо писал о превосходстве их развития: «По степени своего культурного развития киргизы, несомненно, стояли гораздо выше своих северных и восточных соседей...» Башкирский историк и этнограф С. Хамидуллин обобщает культурный комплекс енисейских кыргызов: «Их культурное превосходство состояло не только в наличии городов, развитой металлургии, развитого земледелия и скотоводства, собственной письменности и относительно широкой грамотности населения, но и в способности и, главное, в потребности проникаться идеями такой сложной религиозно-философской системы, как манихейство. Не случайно в арабо-персидской литературе возник образ благословенной "страны Хирхиз"». Он же приводит строки великого поэта Низами Гянджеви, отразившие средневековые представления о «стране Хырхиз»: «Царь, в бессонных метаньях влекомый в Хырхиз, Все не спал под мерцанье полуночных риз… И, помчавшись, лугов миновал он простор И сады и ручьев прихотливый узор. И увидел он город прекрасного края, Изобильный, красивый, – подобие рая». Крупнейший специалист по археологии кыргызов, доктор исторических наук Ю. С. Худяков на основе раскопок писал: «Кыргызские воины эпохи великодержавия имели сложносоставные луки со срединными боковыми и фронтальными накладками. Очень разнообразен был набор кыргызских стрел с железными наконечниками. Среди небронебойных стрел зафиксировано 11 типов трёхлопастных, 2 — двухлопастных, 1 — четырёхлопастных, 7 — плоских. Спектр бронебойных стрел включал 5 типов трёхгранно-трёхлопастных, 2 — четырёхгранно-четырёхлопастных, 2 — трёхгранных, 6 — четырёхгранных, 1 — ромбических, 1 — прямоугольных, 2 — круглых. Такого большого разнообразия форм не зафиксировано пока ни в одной другой кочевой культуре средневековья». Называть этнос с собственной письменностью, развитым металлообрабатывающим производством, сложнейшим вооружением, земледелием и государственностью «бескультурным субстратом», учившимся у соседей — значит полностью игнорировать факты и выводы ведущих мировых тюркологов и археологов. **** Юрты енисейских и тянь-шаньских кыргызов — это горные юрты, которые конструктивно отличаются от классической степной (например, монгольской): Горная кыргызская юрта имеет купольную форму с изогнутыми жердями (уук), она более высокая, устремленная вверх. Это необходимо для устойчивости на горных склонах, эффективного стекания осадков и сопротивления восходящим потокам воздуха. Степная юрта (монгольская) — более низкая, с прямыми жердями, рассчитанная на сильные постоянные степные ветры. Попытка приписать кыргызам «степную юрту» противоречит их автохтонному горно-лесному хозяйственно-культурному типу. Скотоводство, «бозо» и кочевая культура Вы пишете про бозо так, будто кыргызы переняли его на «поздней стоянке». Однако скотоводческий и земледельческий уклад енисейских кыргызов зафиксирован в источниках ещё в I тысячелетии н.э. Стада енисейских кыргызов включали все виды скота: «...Верблюды, быки, бараны, причем особенно много быков. У богатых семей имеется по две-три тысячи голов» (Кюнер Н. В., 1961, с. 59). В кыргызских рунических текстах-эпитафиях также сообщается об огромных стадах («табуны из шести тысяч моих лошадей», «отмеченный клеймом скот был без числа»). Это же подтверждают арабо-персидские авторы: «[Основными статьями] их благосостояния являются хырхызские повозки, овцы, коровы и лошади» (Материалы по истории кыргызов и Киргизии. Вып. 1, 1973, с. 41). А напиток бозо прямо описан в хронике «Синь Таншу» (VIII–X вв.) как национальный напиток кыргызов, получаемый из выращенного ими же проса. **** А что касается комуза, кыргызы еще в эпохе Кыргызского Каганата заимствовали от южных соседей. Наименование инструмента имеет древнетюркское происхождение и представлено у многих тюркоязычных народов в различных фонетических вариациях и конструктивных модификациях: Кыргызы: комуз (трехструнный щипковый инструмент); Хакасы: хомыс (двух-, реже трехструнный щипковый инструмент типа лютни); Алтайцы: топшуур Тувинцы: дошпулуур; Казахи и башкиры: кобыз (струнно-смычковый инструмент). Этнографические свидетельства конца XIX века подчёркивают бытование данного инструмента в Саяно-Алтае. Так, П. Е. Островских отмечал, что в конце XIX века хомыс имелся «практически в каждой качинской юрте» (Островских П. Е. Этнографические заметки о тюрках Минусинского края // Живая старина. Вып. III—IV. СПб., 1895). Письменные источники и иконография (VIII–X вв.) Иконографические памятники Дуньхуана В пещерных буддийских фресках Могао (Дуньхуан, КНР), датируемых VIII–IX вв., зафиксированы изображения музыкантов, играющих на хордофоне, конструктивно сходном с комузом (предположительно, на раннем этапе имевшем 4 струны). На фресках представлена виртуозная техника игры с виртуозным закидыванием инструмента за голову (за спину), характерная для исполнительской традиции кочевников Центральной Азии. Письменные памятники Огузский эпос «Китаби деде Коркут» (описывающий события VI–X вв.): инструмент кобуз (qobuz) прямо упоминается как непременный атрибут сказителей-озанов (акынов): «С кобзой в руке, от народа к народу, от бека к беку идет певец; кто из мужей отважен, кто негоден — знает певец. В день праздника пусть, ударяя о струны, играет тебе певец...» Древнеуйгурские рукописи X в.: Термин кобуз (qobuz) в значении щипкового музыкального инструмента четко зафиксирован в памятниках уйгурской письменности (см.: Pelliot P. La version ouigoure. P. 258; Manuscrits ouigoures de Touen-Houang. P. 89). Гипотеза о происхождении и заимствовании Согласно сведениям китайских династийных хроник эпохи Тан (VII–X вв.), у енисейских кыргызов инструментарий описывался следующим образом: «Из музыкальных инструментов имеют барабан, флейты, свирели, дудки и плоские колокольцы» (Кюнер Н. В. Китайские известия о народах Южной Сибири, Центральной Азии и Дальнего Востока. М., 1961. С. 59). Отсутствие прямого упоминания струнных щипковых инструментов в танских описях дает исследователям основания полагать, что струнно-щипковый инструмент типа кобуз/комуз сформировался в огузо-уйгурской культурной среде и впоследствии вошел в традиционную культуру енисейских кыргызов в период их активного взаимодействия с Уйгурским каганатом (IX–X вв.).

Почему енисейские кыргызы не закрепились в степях Монголии после 840 года? Падение Уйгурского каганата в 840 году и наступление эпохи «Кыргызского великодержавия» — одна из самых ярких страниц истории Центральной Азии. Однако, сокрушив уйгуров и охватив своим влиянием огромные пространства, енисейские кыргызы не стали надолго удерживать центральностепную зону Монголии. Почему так произошло? По нашему мнению, енисейские кыргызы удерживали степную Монголию лишь ограниченный период — возможно, до конца IX века или начала X века, после чего ушли. Но это не был просто короткий грабительский набег с уничтожением столицы уйгуров, Орду-Балыка. О реальном, пусть и недолгом, административном и военном присутствии кыргызов свидетельствуют рунические памятники найденные в Монголии: Суджинская надпись, посвящённая Бойла Кутлуг Яргану. Наскальная надпись на реке Тэс, принадлежащая кыргызскому военачальнику Тёпек Алп Солу. Если бы кыргызы ограничились лишь разорением уйгурской столицы и немедленным отходом, они не оставили бы столь глубокого следа в исторической памяти региона. В. В. Бартольд отмечал: «Несмотря на кратковременность киргизского господства в Монголии, память о киргизах сохранилась у монголов до сих пор, может быть, именно потому, что киргизы были последним народом, жившим и господствовавшим в Монголии до занятия этой страны монголами. "Киргизскими" называются древние могилы на всем пространстве западной Монголии почти до Орхона, в том числе и те, которые в действительности принадлежат не киргизам, а их предшественникам — уйгурам и другим. Рамстедт упоминает о таких "киргизских" могилах между Селенгой и Орхоном...» Главной причиной последующего добровольного ухода кыргызов из степей Монголии стал этноэкологический фактор. Горно-лесной экотип против бесконечной степи. Ключевая причина кроется в хозяйственно-культурном типе (ХКТ) енисейских кыргызов. На протяжении веков их этнос и система жизнеобеспечения формировались в специфических ландшафтах Саяно-Алтая и Минусинской котловины. Открытая, безлесная, продуваемая ветрами степь Центральной Монголии с её резкими климатическими крайностями оказалась для них чужеродной экологической нишей. В отличие от классического (горизонтального/степного) кочевания с огромными радиусами переходов (от 100 до 500+ км по равнине), кыргызское кочевание было вертикальным (горно-долинным). Маршруты от зимовок (кыштоо) в долинах рек до летних пастбищ (жайлоо) на высокогорных лугах составляли всего 10–30 км. Разгромив Уйгурский каганат, кыргызы предпочли закрепиться лишь в привычных для себя природных зонах: Байкальском регионе, Северной и Северо-Западной Монголии (район озера Хяргас-Нуур, Монгольский Алтай), а на юго-западе — в горных системах Восточного Тянь-Шаня (до Турфана и Бешбалыка) и части Восточного Казахстана, то есть где есть "гора" и "лес". Когда в XV веке кыргызы окончательно сформировались на Тянь-Шане, они снова выбрали именно горно-лесные и высокогорные районы. Рельеф Тянь-Шаня был идентичен их древней саяно-алтайской родине. Этот этноэкологический маркер ярко подчёркивал средневековый историк Мирза Мухаммад Хайдар Дуглат в XVI веке, называя кыргызов: «Львы лесных чащ Могулистана» (ширан-и бише-и могулистан). Вытеснили ли кыргызов кидани? В историографии долгое время была популярна гипотеза, что кыргызов из Монголии вытеснили кидани — монголоязычные племена, основавшие империю Ляо. Однако аутентичные письменные источники опровергают факт военного столкновения за эти земли. В китайской династийной хронике «Ляо Ши» описан поход основателя империи Ляо — Абаоцзи — на Орхон в 924 году. Источник четко фиксирует: территория была абсолютно пустой. Более того, «Ляо Ши» приводит фрагмент переписки Абаоцзи с уйгурским идикутом (правителем Уйгурско-Турфанского государства в Гаочане). Киданьский правитель напомнил, что кидани раньше признавали сюзеренитет Уйгурского каганата, и предложил уйгурам вернуться на исконную родину: «Ваша земля и столица вашего государства абсолютно пустая. Мы пришли и никого не застали. Если вы захотите вернуться... вас ждет ваша исконная территория». Уйгурский правитель вежливо отказался, пояснив, что за три поколения его народ уже адаптировался к новому климату Турфана и не видит смысла возвращаться, предоставив киданям право распоряжаться землями Орхона по своему усмотрению. Енисейские кыргызы не были выбиты из степей Монголии в ходе кровопролитных войн с киданями. Реализовав свои военно-политические задачи и нанеся поражение уйгурам, они не стали осваивать чуждую им чужую степную экосистему. Они предпочли сохранить привычный горно-лесной и горно-долинный образ жизни — традиционный экотип, преемственность которого прослеживается от древнего Саяно-Алтая прямо до современного Тянь-Шаня.

Хакасы с самоназванием тадар/тадарлар не является 100% копия енисейских кыргызов. Окончательную точку в этом вопросе ставит сам главный хакасовед, профессор В. Я. Бутанаев, который подробно описал катастрофу XVIII века: "В это время произошли события, коренным образом изменившие политическую, этническую и демографическую ситуации в Южной Сибири. В 1703 г. джунгарами был осуществлен массовый угон населения Кыргызской земли, масштабы которого не вызывают сомнения. Угону подверглось более 15 тыс. чел. или практически все население степной части Хакасско-Минусинской котловины. Незначительные остатки кыргызов, скрывавшихся в своих улусах, в 1704 - 1706 гг. были разгромлены отрядами казаков, отправленных для окончательного замирения войною Кыргызской земли. В начале XVIII в. на невольничий рынок Сибири попали сотни людей кыргызского ясыря. Так, например, в Кузнецке оказалась "дворовая девка Анна", которая "владения была Кыргысской земли и ис той земли полонена она, Ан-на, двух лет в Кузнецк кузнецким бывшим атаманам Федором Сорокиным". Показательно, что после событий 1703 г. Россия даже не стала поднимать вопрос о возвращении кыргызов на их прежнее местожительство. Уведенные в Джунгарию кыргызы были поселены по соседству с большой ургой или ханской ставкой по р.Эмель и составили особый "оток" (название административной единицы ойратов). По данным китайского источника "Сиюй Тучжи", в 1756 г., т.е. за два года до окончатель-ного разфома Джунгарии, среди 24 отоков находился один оток "Цзиэрцзисы" (т.е. кыргызы - В.Б.), возглавляемый 4 чайзанами и общей численностью 4 тыс. дворов. Среди кыргызов, кроме улусных и служилых людей, находились и их киштымы-шуштары, бельтыры, модары, аринцы и др. В течение 50 лет многие кыргызы, и в одиночку и группами, пытались бежать на свою родину. Но только в 1756 г., когда Джунгарское ханство подверглось нападению со стороны Цинской империи, кыргызы решились вернуться в Минусинскую котловину. Однако на пути следования, недалеко от Усть-Каменогорска, на них обрушилась китайская армия. Почти все мужское население пало в бою Остатки их были депортированы в Маньчжурию в уезд Фуюй, где потомки енисейских кыргызов живут и поныне... Современный хакасский этнос, согласно нашей точки зрения, сложился уже после присоединения Кыргызской земли к России, на базе сильно поредевшего населения бывшей этносоциальной общности "Хонгорай". Среди них значительный удельный вес заняли потомки кыр-гызских киштымов, которых русские называли татарами. Как известно, хакасский этнос в качестве своего самоназвания использует этноним "тадар". Вероятно, историческое имя "хоорай" (хонгорай), связанное с енисейскими кыргызами, перестало соответствовать вновь образованной этнической общности "тадар". Отсюда следует, что с присоединением территории Верхнего Енисея к России закончилась блистательная история енисейских кыргызов и началась "серая" история минусинских татар". В.Я. Бутанаев. Присоединение "Кыргызской Земли" к России и судьба енисейских кыргызов.

Прямо сравнивать современных хакасов и современных тянь-шанских кыргызов методологически не совсем верно — ни те, ни другие не являются «100% застывшей копией» средневековых енисейцев. Оба этноса прошли свой сложный путь: хакасы вобрали значительный местный таежный субстрат (самоедский, кетский, угорский), а тянь-шанские кыргызы — могульский и региональный тюркский компоненты. Единственно верный научный подход — сопоставлять культуру, хозяйство и этнографию тянь-шанских кыргызов с археологией Саяно-Алтая IX–XIII вв., письменными источниками и сохранившимся бытовым пластом хакасов, которая частично сохранили культурный пласть енисейских кыргызов. Даже в бытовых архаизмах хакасов, зафиксированных академической этнографией, четко прослеживается тот самый горно-долинный фундамент. Как пишет главный хакасовед, профессор В. Я. Бутанаев: "Хакасия является частью Саяно-Алтайского нагорья. По этому хакасы считают себя горным народом. Согласно мифическим представлениям, их далёкий предок женился на дочери горного хозяина "таг ээзи", от брака которых и произошел хакасский народ. По народным представлениям также считается, что национальный костюм хакасов заимствован от одежды «горных хозяев». Даже конское убранство якобы тоже взято от них. Таким образом, хакасы связывают своё происхождение с горами и реками своей этнической территории... Скотоводство, основа местного хозяйства, определяло ха рактер и ритм жизни хакасского поселения. Главным местом расположения являлся зимник — «хыстаг», который обычно находился по берегам рек, где имелись покосы, пашни, вода и лес. На зимнике жили с октября и до апреля. Зимние усадьбы (теергш) были обнесены городьбой, внутри которой находились юрты, крытые скотные дворы, амбары и бани. В апреле, как только зазеленеет степь, аал перекочевывал на весенник — «частая», который располагался в степях или ложбинах гор. Весной здесь рано появлялись травы, и было много снеговой воды. Если частаг стоял у соленого озера, то рядом выкапывали колодцы (хутух) для питья. На весеннике происходило отгон скота. Поэтому его еще называли «мал пазы» — т.е. начало скота. От зимника до весенника обычно на считывалось 10—30 км. (В. Я. Бутанаев „ Традиционная культура и быт хакасов: Пособие для учителей.—Абакан: Хакасское кн. изд-во, 1996. — 224 с.). Эти данные прямо доказывают две вещи: 1.Сакральная связь с горами: Саяно-Алтайский регион сформировал самосознание горного народа («родившегося от гор»), что полностью совпадает с мировоззрением и культурой тянь-шанских кыргызов. 2.Полукочевой горно-долинный экотип: Модель хыстаг (зимник/кыштоо) — частаг (весенник/жаздоо) с пашнями, покосами и стационарными усадьбами — это не степное кочевание на сотни километров, а именно горно-долинный комплекс, зафиксированный на Енисее еще в средневековье и сохраненный на Тянь-Шане.

Согласен с вами, единство нашего народа — это самое главное, и делить кыргызов по ДНК или родам категорически нельзя. Все мы — единый кыргызский народ, независимо от генетических линий или происхождения отдельных уруу. Моей целью вовсе не было кого-то разделить или приуменьшить роль других племен. Напротив, история показывает, как вокруг единого ядра объединились самые разные группы — и могульские, и кипчакские, и алтайские. Именно в этом синтезе и заключается сила нашего этногенеза. Спасибо за интересную дискуссию и разбор источников! Каждая точка зрения помогает глубже понять нашу сложную и богатую историю.

Верно, язык фуюйских кыргызов — это прямое продолжение средневекового языка енисейских кыргызов. А разница с хакасским объясняется географией и веками изоляции. Понимание языков всегда зависит от контактов: южные кыргызы легко понимают узбекский, а северные — казахский. Если бы енисейцы оставались соседями, понимание было бы идеальным. Судить же о родстве языков по видео из YouTube — это не научный подход. Выдающийся тюрколог Э. Р. Тенишев специально исследовал язык фуюйцев, написал что только качинский диалект больше подходит. По этому нынешние кыргызы трудно понимает, а 1945 г. кыргызы Советской армии хорошо понимали язык Фуйюских кыргызов. Цитирую: «В языке фуюйских кыргызов в начале слова возможны звонкие б, г, д, ж. В языке сагайцев, бельтиров, шорцев и кызыльцев в начале слова всегда глухие согласные... Но качинский диалект и его говоры составляют исключение из этого правила... Необходимо отметить устойчивое произношение увулярного г [γ] в начальной позиции в языке кыргызов Фуюй, а также в качинском и койбальском... Близость в языковом отношении кыргызов Фуюй и качинцев объясняется этногенетическими причинами: известно, что в XVI–XVII вв. енисейские кыргызы были господствующей группой среди племен на территории современной Хакасии». (Э. Р. Тенишев. «О языке кыргызов уезда Фуюй», 1966 г.) А по поводу культуры (юрты, пища, одежда) — енисейские кыргызы не пришли на Алтай и Тянь-Шань абсолютно «голыми», чтобы учиться всему у кипчаков. Они были создателями великого Каганата (IX–X вв.) и обладали собственной развитой материальной культурой: юртами, горно-долинным скотоводством, пашенным земледелием, кумысом, бозо, убором ак-калпак и календарем и много других.

Никто и не утверждает, что современные кыргызы — это 100% застывшая «копия» енисейцев тысячелетней давности. Этногенез — это динамический процесс. Но утверждать, что между ними «другой язык и культура» — значит игнорировать науку. Преемственность языка доказана трудами Э. Тенишева и Б. Юнусалиева, а культурные маркеры (ак-калпак, календарь, горно-долинный экотип, талкан, бозо и.т.) зафиксированы за енисейскими кыргызами в китайских и мусульманских источниках задолго до могульской эпохи. Могулы — важнейший компонент. Но могулы (включая Мухаммед-Кыргыз) не создали этнос с нуля, а интегрировались в уже существующий кыргызский этнополитический стержень. Это были оплатненные тюркизировавшиеся монгольские роды (нируны), что подтверждается специфическими монгольскими Y-ДНК линиями у современных кыргызсов. То есть, основном вошли сами монголы, но часть была из тюркских племен. Попытка сделать кимако-кыпчаков «главным этно-маркером» не подтверждается ни письменными источниками, ни популяционной генетикой (кипчакский ДНК-профиль не является доминирующим у кыргызов). У современных кыргызов фиксируется высокий сибирский аутосомный компонент. Это прямым образом подтверждает, что пришлые на Тянь-Шань енисейские кыргызы смешивались с «лесными народами» (булагачи, керемучины, тумат и.т.), о чем есть доказываюшие источники. Махмуд ибн-Вали («Бахр ал-асрар», XVII в.): «Булагачи и кэрэмучи поддерживают между собою отношения побратимства (анда-худа). Ныне улус булагачи стал одним из кыргызских племен, над прочими туманами упомянутого эля преобладают». Абул-Гази-хан («Родословная тюрков», XVII в.): «Могольские племена, истощив свои пастбища и источники, шли в йурт кыргызов, поселились там и стали называться кыргызами...» ----- Источники XVII века прямым текстом говорят: не кыргызы растворились в могулах, а могулы и лесные племена приходили в кыргызский йурт и принимали имя «кыргыз».

Енисейские кыргызы никогда не были классическими степняками-номадами! Они действительно были полукочевым (комплексным) народом с горно-долинным экотипом: Земледелие: Летом в плодородных долинах они сеяли просо, ячмень и пшеницу, используя оросительные каналы (что зафиксировано в китайских хрониках «Тан шу»). Скотоводство: На лето скот отгонялся на предгорные и горные пастбища (Саяны, Кузнецкий Алатау, Алтай),жили на юртах, а не отгонялся на сотни километров по сухой степи, как у степных кочевников. Зимовки и жилища: Зимой они жили в стационарных деревянных домах и срубах (из-за чего в «Сокровенном сказании монголов» 1240 г. они и лесные племена Саяно-Алтая объединены под термином «хойин иргэн» — лесные народы). Про «отсутствие гор» в Хакасии. Стверждать, что в Хакасии нет гор для скота — это геологический абсурд. Минусинская котловина со всех сторон окружена горными системами: Западным Саяном, Абаканским хребтом и Кузнецким Алатау с альпийскими и субальпийскими лугами. Енисейские кыргызы контролировали именно эту экосистему «гора — долина», которая идеально совпадает с хозяйственным типом тянь-шанских кыргызов (жайлоо / кыштоо).

Когда приведете прямую цитату из письменных источников VII–X веков, доказывающую ваши тезисы про отсутствие у енисейских кыргызов своей кочевой культуры или заимствование убора и традиций у других, — тогда и будем продолжать дискуссию. Пока же с моей стороны приведены: Письменные источники X, XVIII и XIX вв. (китайские хроники «Тайпин хуаньюй цзи», «Синь Тан шу», цинские «Сиюй чжи», «Цин ши гао», труды Радлова, Валиханова, Бардашева) — доказывающие непрерывность традиции ак-калпак.

К сожалению, это концепция не потверждается. Сохранение фуюйскими кыргызами архаичного «з»-диалекта (азах вместо аяк) — это прямое наследие древнеенисейских рунических памятников. Тот факт, что в 1945 году советские солдаты-кыргызы в Маньчжурии встретили фуюйцев и свободно поняли друг друга, доказывает: несмотря на расхождение диалектов («з» и «й»), базовый лексический фонд и этнолингвистический стержень народа остались едины.

У нас просто разное толкование одного и того же исторического процесса. Я так понимаю, енисейских кыргызов ассимлировали кимако-кипчаки, токуз-огузы и карлуки. То есть, они исчезли передав этноним кыргыз. Аналогичное схема как Дунайских болгар. Их ассимлировали славяне, от них осталось только этноним. Если бы так написал, как А. Бернштам, я бы понял : «Несомненно, что в образовании современных киргизов Тянь-Шаня основное ядро составили племена енисейких кыргызов. Численность тяньшаньских киргизов увеличилась не только за счет естественного прироста населения, но в значительной степени и за счет ассимиляции кочевого, отчасти оседлого населения Тянь-Шаня». Он утверждал, что кыргызский народ сложился в XVIв. (Бернштам. А. Н. "К вопросу происхождения киргизского народа". Сов. этногр. 1955 г.)

Почему енисейские кыргызы не закрепились в степях Монголии после 840 года? Ответ кроется в специфике их хозяйственно-культурного типа (ХКТ). Енисейские кыргызы века сформировались в условиях горно-лесного и горно-долинного ландшафта Саяно-Алтая и Минусинского края. Степная зона Центральной Монголии — открытая, безлесная, продуваемая ветрами и подверженная суровым климатическим крайностям — была для них чужеродной экологической нишей. Енисейские кыргызы просто не имели хозяйственной адаптации к классическому степному кочеванию. Именно поэтому после разгрома Уйгурского каганата они ограничились контролем лишь экологически привычных для себя территорий: Прибайкалья, Северной и Северо-Западной Монголии (район озера Хяргас-Нуур и Монгольский Алтай), а на юго-западе закрепились в горных системах Восточного Тянь-Шаня (вплоть до Турфана и Бешбалыка). В историографии и востоковедении до сих пор ведутся дискуссии о причинах ухода кыргызов из центральных степей Монголии... Когда кыргызы в XV веке окончательно обосновались на Тянь-Шане, они заняли именно горно-лесные районы. Это прямой показатель сохранения древнего хозяйственного экотипа: рельеф и природа Тянь-Шаня были максимально идентичны родному для них Саяно-Алтаю. Не случайно средневековый историк Мирза Мухаммад Хайдар Дуглат в «Тарих-и Рашиди» (XVI в.) охарактеризовал тянь-шанских кыргызов именно через этот ландшафтный маркер: «Они — львы лесных чащ Могулистана» (ширан-и бише-и могулистан). Вертикальное vs Горизонтальное кочевание: Именно в этом кроется фундаментальное различие между енисейско-тяньшанским и степным (кипчакским) типами кочевания: Кыргызское (вертикальное) кочевание: горно-долинное, с неболшими маршрутами (часто 10–30 км) между зимовками (кыштоо) в долинах/ущельях и джайлоо (жайлоо) на высокогорных лугах. Кипчакское (горизонтальное/степное) кочевание: плоскостное, с огромными радиусами кочевок (от 100 до 500+ км) по степным и полупустынным широтам (что позже сохранилось у казахов и ногайцев). Так что привычка к горно-лесному ландшафту и вертикальному выпасу — это не случайность, а древний этноэкологический маркер, связывающий Саяно-Алтай и Тянь-Шань. ------ Никто не выводит предков кыргызов от «всех R1a вообще». Речь идет о конкретной генетической ветви (субкладе), а не о макрогаплогруппе. Относительно того, что ак-калпак якобы «характерен не только для кыргызов» или «заимствован у монголов»: в исторической науке ключевое значение имеют письменные источники и этнографическая непрерывность. Если кто-то пытается приписать этот атрибут монголам, пусть приведет хотя бы одно прямое упоминание в источниках VII–X веков. У кыргызов же непрерывность традиции белого войлочного калпака зафиксирована на протяжении более 1000 лет: Юэ Ши, «Тайпин хуаньюй цзи» (X в., 976–984 гг., гл. 199, «Енисейские кыргызы»): «Зимой делают шапки из соболя, летом золотом украшают шапки, заостряют маковку и свертывают ее конец... Подчиненные делают шапки из белого войлока». Оуян Сю и Сун Ци, «Синь Тан шу» (Новая история династии Тан, X в., «Енисейские кыргызы»): «Носят белые валяные шляпы, пояса с точилом...» Цинская рукопись «Сиюй чжи» (XVIII в.): В описании одежды Восточного Туркестана указывается, что кыргызские мужчины летом и зимой носили «белые войлочные шляпы». Чжао Эрсюнь, «Цин ши гао» (Черновая история династии Цин, XVIII в., цзюань 529): В описании бурутов (кыргызов): «Их глава носит войлочную шапку, наверху очень сильно заостренную, подворачивая края, образуют поля». В. В. Радлов, «Кара-киргизы» (XIX в.): «Единственное отличие, бросившееся мне в глаза — это... белые войлочные шапки, которые у казахов встречаются очень редко и благодаря которым народ получил название Ак-калпак (белые шапки)». Ч. Валиханов, «Записки о киргизах» (XIX в.): «Дикокаменные киргизы сами себя называют просто кыргыз... Только киргиз-кайсаки иногда придают им приличные прилагательные: белошапочными (Ак-калпакты)». М. И. Венюков, «Очерки Заилийского края и Причуйской страны» (1861 г.): «Особенно известны такого рода изделиями дикокаменные, кочующие по Таласу. Они валяют не только простые кошмы... но и шапки (ак-калпак)». И. Бардашев, «Сведения о дикокаменных киргизах» (1855 г., ЦГВИА РФ, ф. ВУА, д. 18551): «Сами себя они называют Кыргыз, а иногда прибавляют себе прилагательное ак-калпакты (в белом калпаке), что действительно оправдывается, ибо они преимущественно всегда в белых колпаках». Наличие серых или темных войлочных шапок в отдельных музеях (как в Тамчы) отражает лишь локальные или бытовые вариации. Однако маркером этноса в глазах абсолютно всех соседей (китайцев, арабов, русских, казахов) на протяжении тысячи лет являлся именно ак-калпак. Если кто то утверждаеть, что кыргызы заимствовали от монголов, противоречат академической историографии. Напротив, именно тюркские племена выступали субстратом и «учителями» номадизма для ранних монголов, что отразилось в массовых языковых и культурных заимствованиях. Как отмечает д.и.н. Ю. И. Дробышев («Человек и природа в кочевых обществах Центральной Азии», Москва, ИВ РАН, 2014): «Бурятский археолог Б.Б. Дашибалов заключает одну из своих не-давних статей словами: «Таким образом, истоки кочевничества монголов следует искать, с одной стороны, в самостоятельном выходе встепь под давлением природных и экономических причин, а с другой–в теснейшем взаимодействии со скотоводами ирано-тюркского происхождения, миграции которых носили континентальный характер».Возможно, какие-то тюркоязычные (но вряд ли ираноязычные) племена и в самом деле послужили для ранних монголов «учителями» кочевой жизни. На это, в частности, указывает терминология, обусловленная номадизмом и заимствованная монголами из тюркского языка.Только в «Сокровенном сказании» насчитывается свыше 600 обще-монгольских слов, имеющих параллели в тюркских языках. Имена или части имен некоторых известных деятелей, стоявших у истоков монгольской истории, тюркские, например Отчигин-нойон, Бельгутай, Мунлик, Алакум-Дигиткури, Кудус-Калчан. В монгольском языке есть собственные слова для обозначения диких лесных животных, таких как олень, некоторых домашних животных (собака, лошадь, свинья). Из тюркского языка был заимствован практически весь скотоводческий лексикон, названия овец, быков, мулов, верблюдов, диких степных животных (лисица-корсак, дикий козел, антилопа), теплолю-бивых членистоногих (тарантул, скорпион)... По крайней мере, Рашид ад-Дин говорит о монголах–его современниках, которых судьба занесла в Иран и которые видели Эр-гунэ-Кун своими глазами. По их словам, это место хотя и тяжелое для жизни, но не настолько, как о нем идет молва; целью же расплавлениягоры был путь к славе(мы еще вернемся к этому сюжету). А.Л. Ангархаев доказывает, что это Тункинская котловина на за-паде Бурятии, т.е. территория, примыкающая к Байкалу. Источникиэту точку зрения не подтверждают. Согласно исследованиям Б.Р. Зориктуева, местность, где легендарный пращур Чингис-хана Бортэ-Чино взял в жены Гоа-Марал, в «Алтан тобчи» Лубсан Данзана, ано-нимной «Алтан тобчи» и «Шара туджи» называется Дзад. Еще Б.Я.Владимирцов доказал на многочисленных примерах, что jad по-тюркски обозначает «чужой»; позже это было подтверждено П. Пельо и Л. Амби. Поэтому территория в районе Байкала, занятая тюркоязычными племенами, была для средневековых монголов чужой. Б.Р. Зориктуев пишет, что монгольский род чино, который у Рашид ад-Дина назван нукуз, обитал в Эргунэ-Кун, откуда пошел к Байкалу, где жило тюркоязычные племя,называвшееся марал, и породнился с ним. Идея о слиянии двух этнических субстратов, в результате чего возник монгольский этнос, находит своих приверженцев. Этому вопросу, в частности, посвящена работа П.Б. Коновалова, заключившего, что следы тотемических воззрений монголов связывают тюрков и монголов историческим родством...» ------ Белый войлочный калпак (ак-калпак) — это этноопределяющий маркер кыргызов, непрерывно зафиксированный в китайских, арабских, европейских и российских источниках с X по XIX век. Монгольские же племена сформировали свой номадический уклад под сильным воздействием тюркского субстрата, а не наоборот. Сравнивать кухню современных тянь-шанских кыргызов с современными хакасами — это методологическая ошибка. Хакасский этнос формировался в специфических условиях таежно-промысловой изоляции и испытал сильное позднейшее влияние. Сравнивать нужно с зафиксированным в письменных источниках рационом енисейских кыргызов (VI–X вв.), и здесь преемственность очевидна: Для примера: Китайские хроники («Тан шу», «Тайпин хуаньюй цзи», X в.): «Питаются мясом и кобыльим молоком [кумысом]... Из напитков делают пиво[бозо]». Это абсолютный базовый рацион тянь-шанских кыргызов, сохранившийся сквозь века. Ваше замечание о «бутылочном горлышке» и успешном демографическом росте линии R1a на Тянь-Шане совершенно верно с точки зрения популяционной генетики, однако оно полностью подтверждает енисейскую гипотезу, а не опровергает её.

Кстати, по поводу ИИ: я использую его исключительно как редактор для проверки грамматики и стиля, не более. Все мысли, аргументы, факты, ссылки и цитаты — мои личные. Причина простая: русский язык у меня не родной, так как я вырос в Турции, и редактор лишь помогает мне писать без ошибок. Так что давайте разбирать историю кыргызов по сути фактов и генетики, а не цепляться к орфографии.

Главное — на мой вопрос по источникам А. Мокеева ответа я так и не дождался, хотя это ключевой момент: нельзя ссылаться на авторитет историка, не приводя конкретную монографию, статью или страницу с цитатой.

Трактовка, при которой гаплогруппа R1a-Z93 связывается исключительно с «западным» аутосомным компонентом, оставляет за скобками реальные демографические процессы. Если бы носители R1a-Z93 тысячелетиями сохраняли «стерильный» западно-евразийский геном, то 25,6% сибирских аутосом у их потомков негде было бы взяться. В патриархальном обществе степных кочевников с их военным доминированием интеграция местных сибирских женщин в семьи через брачные и межплеменные союзы была естественным процессом. Y-хромосома (R1a-Z93) передается строго по прямой мужской линии, тогда как аутосомный геном с каждым поколением обновляется на 50% через матерей. Носители R1a веками брали в жены местных женщин, из-за чего генофонд постепенно насыщался местными компонентами. Это прямо подтверждается палеогенетикой. Аутосомный портрет мумий и останков таштыкской культуры (I–IV вв. н. э. на Енисее) демонстрирует уже сложившийся двукомпонентный микс, включающий ~20–25% восточно-азиатского / сибирского компонента. Таким образом, к эпохе енисейских кыргызов носитель Y-линии R1a-Z93 уже объединял в своем геноме и «Запад», и «Сибирь». Разделять Y-линию R1a и сибирские аутосомы у енисейского населения — значит игнорировать механизмы формирования смешанных популяций. Так если R1a-Z93 — это «ядро и основа», то мы с вами говорим практически об одном и том же! Единственное различие заключается лишь в понимании того, как это ядро генетически функционировало и трансформировалось с течением времени. R1a-Z93 — это отцовский каркас нынешних кыргызов. Если 55–63% современных мужчин-кыргызов имеют эту линию, то именно она задает непрерывную демографическую преемственность по прямой мужской линии от древнего енисейского населения к современным тянь-шаньским кыргызам. Наслоение — это естественный внутренний процесс: «Наслоение других компонентов» (включая 25,6% сибирских аутосом) происходило не поверх каких-то абстрактных людей, а прямо внутри семей носителей R1a. Отцы с Y-линией R1a-Z93 веками брали в жены местных сибирячек, а позже — азиатских женщин в Могулистане. В результате их дети (тоже носители Y-хромосомы R1a-Z93) с каждым новым поколением накапливали сибирские и восточноевразийские аутосомы через материнские линии. Относительно так называемой «кипчакской культуры»: культура, как и аутосомный портрет популяции, не бывает монолитной или стерильной. В процессе миграций и вековых контактов она неизбежно трансформируется и обрастает новыми пластами. Однако базовые этнокультурные маркеры енисейских кыргызов не исчезли — именно они составили фундамент современной традиционной культуры: Вертикальное кочевание — специфический хозяйственно-культурный тип, адаптированный к горным условиям (в отличие от классического плоскостного степного кочевания кипчаков). Очаговое земледелие — уникальная автохтонная черта енисейцев, веками сохранявшаяся параллельно с отгонным скотоводством. Белый войлочный калпак (ак-калпак) — древнейший традиционный головной убор с енисейскими истоками. Традиционный рацион — культура напитка бозо, ключевая роль мяса и кобыльего молока (кумыс). Раздел китайской династической хроники «Тайпин хуаньюй цзи» (Сунская династия, 976–983 гг.), посвященный енисейским кыргызам, фиксирует: «Жители, говоря о начале года, называют его „мао-ши“, говоря о месяце, называют его „ай“. Каждые три „ай“ составляют один сезон, чтобы различать весну, лето, осень и зиму. С помощью двенадцати животных считают годы: например, если год находится под циклическим знаком „цзы“, его называют годом мыши, если под знаком „сюй“ — годом собаки...» Эту систему 12-летнего цикла (мүчөл) напрямую унаследовали современные кыргызы: Чычкан (мышь), уй (корова), барс / жолборс (барс / тигр), коён (заяц), жаян / кайран (сом / дракон), жылан (змея), жылкы (лошадь), кой (овца), мечин (обезьяна), тоок (курица), ит (собака), доңуз (кабан). Примеров подобной непрерывности множество. Что касается остальной части культуры, то она наслаивалась поэтапно: 1.Эпоха Могулистана — активный синтез и взаимодействие с кипчакскими и могульскими племенными компонентами. 2.Контакты с оседло-земледельческими народами Центральной Азии — принесшие исламскую культуру, праздник Нооруз, а также пласт арабизмов и персизмов в языке. 3.Советский период — сформировавший современный бытовой уклад (празднование Нового года, дней рождения) и обогативший кулинарию элементами русской и европейской кухни.

ИИ / ChatGPT в вопросах специализированной палеогенетики и тюркологии галлюцинирует через слово, путает субклады и намертво валит исторический контекст. Кто пробовал — знает. Если кто-то хочет опозориться в серьезном споре, пусть пишет через ИИ. Мои аргументы — это результаты более 10 лет разбирательства в монографиях, источниках и ДНК-проектах. Свободное владение(плохое русское) китайским, турецким и английским позволяет мне изучать древние хроники, турецкую тюркологию и свежие исследования по палеогенетике в оригинале, а не в пересказах. Я использую ИИ исключительно как редактор — причесать орфографию, пунктуацию и красиво отформатировать структуру. По существу аргументов есть что добавить?

Уважаемый Rust, вопрос по R1a-Z93, : Если енисейцы — основной компонент нынешних кыргызов, почему вы предлагаете отсекать от них доминирующую мужскую линию R1a (55–63%) и сибирские аутосомы (25.6%), сводя всё население исключительно к 25% «чисто европеоидного» компонента бронзового века? Если Анварбек Мокеев действительно считает енисейских кыргызов основным компонентом в этногенезе тянь-шанских кыргызов, то здесь у нас нет никаких разногласий — данные популяционной генетики (55-63% Y-линии R1a-Z93 и >50% суммарного саяно-алтайского аутосомного пласта) полностью подтверждают этот вывод! Однако у меня возникла путаница из-за ваших тезисов. Подскажите, пожалуйста, ссылка на источник: Укажите, пожалуйста, конкретную монографию, статью или страницу из трудов А. Мокеева, где он прямым текстом называет енисейцев основным компонентом? Хотелось бы свериться с точной цитатой, чтобы мы опирались на единую научную базу.

Уважаемый Rust, спасибо за ответ! Мы подошли к ключевому генетическому разногласию. Ваш тезис об «автономности сибирского компонента (N1, Q и др.) от линии R1a» звучит логично на концептуальном уровне, однако он вступает в прямое противоречие с эмпирическими данными палеогенетики по ископаемым останкам из Минусинской котловины и с Саяно-Алтая. Разберем этот момент по пунктам: 1. Методологическая ошибка: Енисейские носители R1a-Z93 не были «чистыми европеоидами». Процесс аутосомного смешения в Минусинской котловине носил непрерывный характер: андроновский пласт (~100% степного/европеоидного компонента) трансформировался через тагарский период (~80%) и таштыкский период (~50%), сформировав к средним векам специфический енисейский геном. Палео-ДНК I тыс. н. э.: Древние индивиды из Минусинской котловины, обладавшие отцовской гаплогруппой R1a-Z93, уже имели глубоко смешанный аутосомный профиль (Западная Евразия + Сибирь/Восточная Азия). Материнские линии (мтДНК): Мужчины — носители отцовской линии R1a-Z93 — на протяжении веков брали в жены местных сибирских женщин — носительниц мтДНК линий C и D (а также A, G, M, F и.д. ). Суммарно восточно-евразийские / сибирские материнские гаплогруппы встречаются у современных кыргызов с частотой до 50–60% и выше. Это прямое следствие многовекового саяно-алтайского смешения, зафиксированное еще в тагарско-таштыкских древностях. В результате сами носители R1a-Z93 енисейского периода состояли примерно из ~50% западно-евразийского и ~50% сибирского аутосомного компонента. Искусственно отрезать сибирские 25,6% от носителей R1a — это генетическая ошибка. Западно-евразийские 25,2% + сибирские 25,6% (>50,8%) у современных кыргызов представляют собой единый геном средневекового енисейца (отцовская линия R1a + автохтонные материнские линии C, D и др.). 2. Датировка XIV–XV вв. и модель «двух волн» (Dual-Wave) Вы совершенно правы в том, что мажорный этап смешения на Тянь-Шане завершился к XV веку (эпоха Могулистана). Однако смешивались не «чистые 25% европейцев» с монголами: Первая волна (Енисейско-алтайский фундамент): Пришла на Тянь-Шань уже в виде готового автохтонного комплекса [R1a-Z93 + мтДНК C/D], несшего в себе смесь западно-евразийского (25,2%) и сибирского (25,6%) компонентов. Вторая волна (XIV в., Найманы, Кыпчаки, Могулы): Принесла восточно-азиатский пласт (41,7%) и отцовские линии C2, O, R1b и др. ------- У современных кыргызов отцовская линия R1a-Z93 составляет 55–63%, что обеспечивает генетическую непрерывность, коррелирующую с сохранением этнонима «Кыргыз» и фундаментальной этнографической традиции (от ак-калпака и бозо до института кашка). Формирование этноса — это действительно наложение компонентов. Но енисейско-алтайский пласт дал современным кыргызам не 1–3% растворившихся мигрантов, а: 1)Абсолютное большинство по мужской линии (R1a — 55–63%) и преобладание автохтонных сибирских материнских линий (мтДНК C, D и.д. зафиксированных еще в тагарско-таштыкских древностях). 2)Более половины всей аутосомной генетики (25,2% Запад + 25,6% Сибирь = 50,8%). 3)Демографический и этнокультурный каркас, который принял языковую трансформацию в ходе контактов со степными объединениями (найманами, кыпчаками, могулами), но не растворился в них. Именно поэтому енисейское ядро — это не «примкнувший незначительный элемент», а биологическая и культурная основа кыргызского народа.