МОТИВ О ЧУДЕСНОМ ЗАЧАТИИ
Широко представлен в мировом фольклорном процессе.
Тюрко-монгольская его версия сильно перекликается, к примеру, с венгерской.
Башкирская версия этого этиологического мифа имеет большое значение для нашей темы, поскольку в этногенезе башкир немалое место отводится финно-угорским племенам. «В очень давние времена в некоем городе Макине у Белого моря (имеется в виду Аральское море) жил хан, у которого была красавица дочь Кулямялик-Курклык. Отец спрятал ее от посторонних глаз в темнице, где она забеременела от солнечных лучей. Тогда рассерженный хан посадил ее в серебряную лодку, которая затерялась в Аральском море. Лодку увидели деды бурзян и тангауров и еще с берега поделили между собой добычу: лодка достанется бурзянскому батыру, а то, что в лодке, — тангаурскому. Выловив лодку, батыры увидели в ней ханскую дочь. Батыр тангауров женился на красавице, и от них пошло племя тангауров».
Аналогичный сюжет записал В.В. Радлов у киргизов. Этот миф связан с рождением Чингиза. У хана Алтын-Беля родилась дочка, пре красная, как луна, прелестная, как солнце. Он приказал не показывать ее людям, запер ее в подземелье со старухой-прислужницей. Девочка выросла и однажды спросила старуху, куда она уходит. Та ответила ей, что есть белый свет, где живут ее отец и мать. Девушка попросила взять ее с собой, обещав старухе никому об этом не говорить. Но, когда она вышла на свет, она потеряла сознание и зачала. Хан приказал убить дочь, но ханша велела соорудить золотой ящик, посадила туда дочь и пустила в море. Дамгагул Сакур и Токгогул-Мерген (охотник) увидели плавающий в море ящик. Мерген привязал к стреле шелковую веревку, выстрелил в ящик и вытащил его на берег. Из ящика вышла девица красивее полной луны. Мужчины упали в обморок, пораженные ее красотой. Токтогул-Мерген взял ее себе в жены, она родила сына, которого назвали Шингис.
Монгольская версия этого мифа более сжата, но в основных сюжетных линиях повторяет две предыдущие: город Малта на Белом море, правитель Алтын-хан, ханша Карлавуч, необычайной красоты девочка Алмалык, каменный дворец, куда спрятали ее от солнца и луны, а с ней рядом Орду-хан, ее дядя по матери. Девушка задает вопрос: «Есть ли другой мир, кроме этого дворца?». Ответ дяди: «Есть, там светят луна и солнце». Чудесное зачатие от солнечного луча. Лодка, куда посадили девушку и пустили в море.
В этом мифе интересно имя девушки — Алмалык (АКБ: в монгольском Алан-гоа), созвучно с именем дочери константинопольского императора в венгерском мифе, где как и в предыдущих, отец прячет от света на острове свою новорожденную дочь Аллемали (ср. Алмалык) и пятнадцать девушек. К острову запрещено приближаться под страхом смерти. Аллемали вырастает в одиночестве. Луч солнца проник к ней через окно, и она зачала (ср. с монгольской версией). Узнав об этом, отец посадил девушку и ее свиту на корабль (в монгольской и башкирской версиях лодка) и пустил в открытое море. Ветер направил корабль к берегам Кавказа, где жили мадьяры. Лишь отдельные детали — названия Константинополь, император, а также необитаемый остров, свита — отличают эту версию от предыдущих. Вероятно, это связано с поздней модификацией. Основной сюжет остается неизменным, связан с восточными версиями, особенно с киргизской, и имеет продолжение. Молодой вождь мадьяров был на охоте (ср. с киргизскими охотниками), увидев судно, он пустил стрелу, к которой была привязана шелковая веревка (только у киргизов). Совпадают и дальнейшие события. Освобожденная Аллемали рожает сына Солнца (то же в монгольской версии), выходит замуж за мадьярского принца и рожает еще одного сына. Став взрослыми, молодые люди ненавидят друг друга, и после смерти отца между ними начинается раздор.
Эту версию приводит А.Н. Веселовский, считавший, что ее занес на Кавказ и связал с мадьярами тюркоязычный народ Кавказа — карачаевцы.
Более вероятно, что мадьяры, как и башкиры, киргизы, монголы, сохранили в памяти древнюю версию этого мифа, зафиксированную китайцами и переведенную впоследствии на русский язык Н.Я. Бичуриным (Иакинфом). Она называет его гуннским мифом «У хуннского шаньюя родились две дочери чрезвычайной красоты. Вельможи считали их богинями. Шаньюй сказал: „Можно ли мне таких дочерей выдавать за людей?». Итак, на севере от столицы в необитаемом месте (ср. с необитаемым островом венгерской версии) построил высокий терем и, поместив там своих дочерей, сказал: «Молю небо принять их». По прошествии трех лет мать пожелала взять их. Шаньюй сказал: «Невозможно, еще не пришло время». Через год после сего один старый волк стал денно и нощно стеречь терем, производя вой, почему вырыл себе нору под теремом и не выходил из нее. Меньшая дочь сказала: «Наш отец поместил нас здесь, желая представить небу, а ныне пришел волк; может быть, его прибытие имеет счастливое предзнаменование». Она только хотела сойти к нему, как старшая сестра в чрезвычайном испуге сказала: «Это животное, не осрамляй родителей». Меньшая сестра не послушала ее, сошла к волку, вышла замуж и родила сына. Потомство от них разумножилось, и составилось государство».
В этом мифе к лучу солнца прибавился еще волк, который как тотемное животное почитается тюрками и монголами. Культ волка был и у западных гуннов. Так, в «Эдде» рассказывается о том, как Атли (Атилла), чтобы убрать со своего пути зятя Гуннара (может быть, это связано с гуннами. Ср. тюрк, гунн+эр) и овладеть его богатством, пм гласил его к себе. Жена Атли Гудрун почувствовала замысел своего мужа и, чтобы спасти брата, послала ему перстень, покрытый волчьей шерстью. Это должно было послужить сигналом об опасности. Думается, в данном случае «волчья шерсть» как аллегория могла попасть в сагу благодаря контакту европейцев с гуннами, тем более что в упомянутой саге есть еще один мотив, восходящий к центрально-азиатским реалиям, но позднее перенесенный на Запад. Еще Геродот отмечал, что скифы (впоследствии гунны) из черепа убитого врага пили кровь или вино. В исландской саге жена Атиллы, мстя мужу за убийство брата, убивает двух сыновей Атиллы и из их черепов пьет вино.
В этом сообщении нашли отражение лишь отдельные штрихи огромной и очень важной проблемы фольклорного наследия тюрков и венгров (в более широком плане — финно-угорских народов). Дальнейшее углубление исследований, думается, приведет к более ценным выводам о взаимосвязях фольклора и в целом — культуры этих народов.
(1).jpg.fbbbe7e0ced077bbae4427e400b7091d.jpg)
(1).thumb.jpg.c9d4a951b932f436d718f5f0598f4d95.jpg)
А мне кажется лучше продолжить это в Тувинцах.