С начала XVI в., в Хорезме утвердилась новая династия чингизидов, пришедшая из кипчакской степи. Эта династия сохраняла свой трон в течение двух веков, несмотря на постоянное давление правителей Мавераннахра. Выстоять Хорезму в немалой степени помогал и традиционный союз с правителями Казахского ханства. Но в конце XVII – начале XVIII вв. Хива оказалась в глубоком кризисе. Перевороты следовали за переворотами, и правители слетали с престола как шашки, снятые с доски. Летописцы так и называли этот период “игрой в ханы”. Лишь пришедшему к власти в 1715 г. хану Ширгазы (прославившемуся в истории, в основном, коварным истреблением экспедиции А. Бековича-Черкасского) удалось отчасти стабилизировать ситуацию в ханстве. Но и ему фактически не подчинялась северная часть государства, где находилось так называемое Аральское ханство, главой которого в 1721 г. стал бухарский ставленник Шах-Тимур-хан. Ширгазы долго боролся с сепаратистом, но добиться ничего не смог. Более того, удача даже стала клониться на сторону Шах-Тимура. В результате, хивинцы, разочарованные очевидной некомпетентностью своего повелителя, в 1728 г. убили его и решили обратиться за защитой к казахскому хану Абулхаиру.
Вероятно, поддержка, оказанная Абулхаиром, была существенна и об этом он впоследствии напоминал хивинской знати в одном из своих писем следующим образом: “А когда пришел, было, вам последней конец от аральского хана, то я вас освободил, всякое вспоможение чинил, в чем вы обещали мне и присягали тако, пока я жив, слушать мои указы и своего хана почитать, яко намесником моим”. Эти утверждения Абулхаира, судя по всему, не были преувеличением, поскольку Шах-Тимур отказался, наконец, от посягательств на хивинский престол.
Первым наместником Абулхаира в Хиве стал его племянник султан Мамай (Сары-Айгыр), но он через несколько дней погиб в результате то ли несчастного случая, то ли инсценированного убийства. Степняк, всю жизнь проведший в седле, вдруг не справился с внезапно взбесившимся аргамаком. Но Абулхаир не стал допытываться до истины и предоставил хивинцам нового кандидата на престол. Правда, близких родственников теперь было жалко, и потому хивинским ханом стал зять Абулхаира — султан Батыр. Этот правитель после шести месяцев (по другим данным, шести недель) правления тайно бежал из Хивы, испугавшись угроз для своей жизни со стороны местной знати. В результате, новым ханом в 1728 г. стал еще один представитель казахских чингизидов, приходившийся Абулхаиру дальним родственником (по другим данным, только свойственником) — Ильбарс. Этого хана хивинская знать, наконец, смогла принять.
Видимо, когда Абулхаир вместе со своими батырами принимал российское подданство, он рассчитывал и на поддержку Ильбарса. В декабре 1731 г., казахский хан отправил в Хиву посольство во главе со своим сыном Нуралы, чтобы склонить Ильбарса дать присягу на верность императрице Анне Иоанновне. Но посольство привезло неутешительные вести. Рьяные мусульмане-хивинцы даже слышать ничего не хотели о протекции со стороны неверных. Хан Ильбарс, на которого так рассчитывал Абулхаир, не имел никакого влияния, а вся власть находилась в руках всесильных вельмож. Они заявили султану Нуралы, что “Абулхаир-хан волю имеет в киргис-кайсаках, а в Хиве-де ему воли нет, и здесь-де в Хиве, слушать ево, Абулхаир-хана, нихто не будет, и он-де затеил безделицу”.